«Эксперт № 42 (2013)»

Harry Games
Не мести, а порядка

Редакционная статья

Фото: АР

Недалеко от Ташкента есть респектабельная база отдыха. Там в 2005 году, в период бурного экономического подъема в России, отдыхал автор этого текста. А чуть поодаль от базы он увидел настоящую бедность. Узбекские мальчик и девочка лет десяти тащили что-то вдоль дороги на разбитой тележке — грязные, в рваных на коленях спортивных штанах. Вообще, Ташкент (даже Ташкент) потряс своей бедностью — где бы мы ни были в исконной России впоследствии, ничего столь опустошающего и безысходного мы не видели. Именно тогда как-то легко сформировалось убеждение: это наша зона ответственности, наша историческая миссия. И отказываться от нее сейчас из-за того, что мы внутри своих больших и в общем-то богатых городов не в состоянии справиться с растущей преступностью, было бы как минимум малодушно.

События в Бирюлеве как-то неожиданно легко развернули дискуссию в сторону усиления борьбы с нелегальной миграцией и необходимости введения визового режима со странами СНГ. Нам кажется, надежда на то, что такие шаги решат проблему очевидного роста этнической преступности на территории России, иллюзорна.

Достаточно посмотреть на опыт Европы (на который, собственно, и смотрят апологеты введения визового режима). Визовый режим там есть, и еще какой. Но разве Лондон, Париж, Брюссель, Мюнхен и даже относительно маленький Антверпен лишены проблемы засилья мигрантов? Причем для них страны — источники миграции исторически чужие. Максимум бывшие колонии. Для нас же это не так. Россия многие десятилетия сознательно и великодушно вкладывала деньги и силы в развитие своего кавказского и азиатского окружения. И так взять все и перечеркнуть?

Активизируя антимигрантскую тему, городские власти на самом деле притушевывают свои реальные промахи в организации системы охраны порядка города. Свою как минимум медлительность в реагировании на изменение ситуации с миграцией и последовавший за ней рост преступности.

Наши простые расчеты показывают, что резкий приток мигрантов начался в период роста экономики в России. Увеличивающийся разрыв в уровне жизни между жителями Азии (и нероссийского Кавказа) и жителями России в середине 2000-х прямо коррелирует с ростом потока мигрантов. Аналогичным образом дело обстоит и в Европе. Колоссальный приток мигрантов начался только после кризисного пятилетия 1997–2001 годов, когда закончилась денежная накачка развивающегося мира и обозначился непреодолимый разрыв между миром западным и миром иным.

Вывод отсюда прост на словах, но сложен на деле: если нам удастся поспособствовать экономическому росту в окружающих нас странах СНГ, мы избавимся от нежелательного потока мигрантов. Но это долгосрочный проект. Мы сейчас не знаем, как и у себя-то экономический рост запустить.

Однако есть и краткосрочное решение. Вместо того чтобы тратить деньги на создание визовой системы, лучше потратить их на усиление системы охраны порядка на улицах городов. Давно уже не видно регулярных полицейских рейдов на улицах Москвы. Мы ничего не знаем ни о динамике преступлений, ни о способности полиции их предотвращать и быстро расследовать. А хотелось бы. Без истерики и избыточной демонстрации силы. Нам не нужны символические действия, мы способны уважать системную работу, как это было, когда решалась задача снижения террористической угрозы.

Именно черновой работы власти требовали жители Бирюлева. Они хотели не мести, а восстановления порядка.

Бунт районного масштаба

Петр Скоробогатый

Стремление найти причину бирюлевского бунта в национальной и миграционной политике скрывает системную проблему неэффективной работы органов правопорядка

Фото: АР

Предполагаемый убийца жителя Западного Бирюлева Егора Щербакова был пойман спустя пять дней после резонансного преступления. Во вторник СМИ показали кадры, как вертолет доставляет скрученного азербайджанца Орхана Зейналова на Петровку, 38, под тяжелый взгляд министра внутренних дел Владимира Колокольцева . Заявление для прессы: «Сотрудники полиции еще раз доказали, что способны выполнять любые задачи, которые перед ними ставит общество. Еще раз хотим подтвердить, что готовы обеспечить безопасность наших граждан».

Эти пять дней вместили три народных схода, погромы и уличные беспорядки, ковровые отставки в различных ведомствах, усиленную антимигрантскую и подчас шовинистическую риторику. Однако проблему отсутствия безопасности на улицах всерьез обсуждать, похоже, никто не намерен.

Маленькое Баку

В разговорах о районе Западное Бирюлево часто мелькает слово «гетто». Пока что это не так, но все условия для формирования там этнического квартала последовательно создавались в течение многих лет. Жилой массив между Варшавским шоссе и Липецкой улицей внутри изолирован в треугольнике из железнодорожных путей Павелецкого и Курского вокзалов, а снизу подпирается МКАД. Транспортная связь с миром — лишь через три дорожных выезда.

В конце 1970-х здесь еще теплилась жизнь в деревенских домишках, но их уже теснила промзона, ширились склады вокруг железнодорожных станций, а жилые здания в десять этажей и выше заселялись приезжими из других регионов страны — семьями рабочих завода ЗИЛ и других предприятий юга столицы. И без того не слишком богатый местный люд в 1990-е остался без работы, промышляли кто чем может: например, скупка цветного металла здесь до сих пор в чести (в свое время и Орхан Зейналов подрабатывал этим нехитрым способом). Покровский рынок и плодоовощную базу быстро прибрали к рукам азербайджанцы и выходцы с российского Кавказа. Участились пьяные дебоши, разборки из-за бизнеса, поножовщина, следом почти нормой стали уличные грабежи и кражи. Уже тогда Бирюлево получило статус одного из самых криминальных районов столицы и хлесткое название в народе — Маленькое Баку.

Ситуацию усугубил демографический кризис. Местные жители либо уезжали, либо спивались. Освободившиеся квартиры стоили недорого, но скупались в основном либо приезжими, либо посредниками для последующей сдачи гостям столицы. Сегодня при средней московской цене «однушки» 160 тыс. рублей за квадратный метр в Бирюлеве можно найти и за 90 тысяч. Снять однокомнатную квартиру можно меньше чем за 30 тысяч. Русские, впрочем, не соблазнялись низкими ценами, лишь единицы рисковали переезжать в депрессивный район.

В 2000-е местный рынок закрыли, центром притяжения мигрантов стала плодоовощная база, серьезно расширившая границы района. Изменился и национальный состав приезжих — стало больше гостей из Средней Азии, неприхотливых в жилищных условиях, а потому забивавших квартиры под завязку. Русские оказались, по сути, вытеснены из района.

В принципе днем Бирюлево Западное ничем не отличается от своих более благополучных соседей. Мигранты заняты на базе, местные работают в других районах, со «своими» рабочими местами туго. Вечером же ситуация кардинально меняется. Дворы заполняются южным интернационалом. Молодые люди разгорячены алкоголем и не обременены семьями — со всеми вытекающими последствиями для жителей. Справедливости ради, достается и русским, и приезжим, правда, мигранты по понятным причинам жаловаться в полицию не решаются.

Еще одна болезненная точка конфликта — местные школы, где русские дети сегодня составляют национальное меньшинство. Подростки, в отличие от взрослых, не склонны к конформизму, поэтому столкновения и массовые драки — это привычные будни любого образовательного учреждения в районе. Бирюлевские форумы переполнены рассказами о том, как непросто добиться справедливого разбирательства таких межэтнических детских конфликтов. Многие мамы соглашаются перевести ребенка в школу в соседнем районе. Пусть час езды от дома, зато душа спокойна.

Не заладились у местных жителей и отношения с органами правопорядка. Люди жаловались: руководство местного ОВД, в составе которого работали этнические азербайджанцы, инциденты с выходцами с Кавказа спускало на тормозах. В последнее десятилетие с полицией предпочитали дел не иметь вовсе, поэтому подтвердить статистикой жалобы населения на регулярные изнасилования, разбои, нападения во дворах не представляется возможным. «Лучший способ защиты — не появляться на улице после наступления темноты», — чаще всего именно такие слова приходится слышать от жителей Бирюлева.

Бездействие полиции в течение многих лет фактически вычеркнуло фактор государства из жизни коренных обитателей района. Все свои беды бирюлевцы связывают исключительно с мигрантами, в них видят корень зла и угрозу для спокойной жизни. Попытка добиться закрытия овощебазы в 2012 году напоролось на однозначный ответ префектуры ЮАО: мол, база «выполняет социальные программы» по обеспечению овощами и фруктами местных больниц, детских садов и школ, а потому закрывать ее «нецелесообразно».

Чтобы не получить обвинение в излишнем сгущении красок, финальный довод: степень коммуникации между жителями в мегаполисе всегда очень низкая. Горожане часто и своих соседей по лестничной клетке знают на уровне дежурного приветствия. Чтобы спровоцировать две-три тысячи людей выйти на улицы после очередного убийства в районе, власти нужно было надолго лишить граждан банальной защиты.

История одного бунта

Об обстоятельствах конфликта, в результате которого в ночь на 10 октября был убит двадцатипятилетний Егор Щербаков, до сих пор известно не так много. На записи с камеры видеонаблюдения на подъезде дома в Востряковском проезде мы видим, как Орхан Зейналов пристает к плачущей девушке. Ей удается прошмыгнуть внутрь, раздосадованный азербайджанец уходит. За кадром, по версии следствия, у него происходит конфликт с молодой парой, в результате чего Зейналов наносит удар ножом в спину Егору Щербакову, попадает в сердце. Его девушка бежит в тот же подъезд, зовет на помощь, но к этому времени Егор уже мертв.

В пятницу опубликовано фото предполагаемого убийцы. Несколько десятков человек собирается на разговор с руководством местного ОВД.

В субботу на место убийства приходит уже несколько сотен местных жителей, однако разговор с представителями управы и ОВД идет трудно. Людей не устраивает одна лишь поимка преступника, они требуют убрать овощебазу, выгнать мигрантов и разрешить огнестрельное оружие. Очередной «народный сход» намечен на воскресенье.

В принципе уже в субботу становится понятно: ситуация в Бирюлеве выходит из-под контроля. Попытки районных чиновников успокоить жителей безрезультатны, кредит доверия местной власти исчерпан давно. Однако никто из представителей вышестоящих инстанций проблемой не заинтересовался. Странной кажется и вялая реакция силовых ведомств, которые обычно загодя отслеживают всплеск активности ультрарадикальных группировок.

А ведь уже субботним вечером призыв «защитить русских» распространялся в соцсетях и на националистических сайтах с однозначными инструкциями: «Тем, кто с других районов, — добираться до места осторожно, чтобы не быть по дороге перехваченным по беспределу полицией. Всем полицейским при расспросах отвечать, что идете на встречу со знакомыми».

А в воскресенье утром начали появляться сообщения, что с Павелецкого вокзала в сторону Бирюлева выезжают электрички, переполненные фанатами.

В 14:00 встречу с местными жителями проводит и. о. начальника УВД по ЮАО Александр Половинка , в 16:00 начался «народный сход», на который прибыл глава управы района Виктор Легавин в компании с лидером движения «Русские» Александром Беловым . Подсчитать точное количество людей было трудно, они приходили и уходили. По разным оценкам, в воскресных событиях участвовало 2–3 тыс. местных жителей и от 800 до 3 тыс. прибывших националистов.

Спустя полчаса после начала «народного схода» несколько провокационных выкриков направили энергию толпы в агрессивное русло. Первой мишенью был избран торговый центр «Бирюза». «Боевые» бригады молодежи просачивались сквозь дворы, по проезжей части следовали местные жители, некоторые с детьми и собаками. Их сопровождало несколько десятков сотрудников полиции и ОМОНа. Погром в ТЦ длился двадцать минут, после чего полиция начала задержания. В автозаках оказалось несколько человек, но довезти их до ОВД не удалось: толпа заставила машины развернуться.

Это было последнее событие с массовым присутствием местных жителей, в дальнейших инцидентах участвовали в основном националистические и фанатские движения. Разделившись на несколько групп, сначала они атаковали опустевшую овощебазу, затем устроили погром около железнодорожной платформы Бирюлево-Товарная. Поздним вечером разгоряченная молодежь вернулась к ТЦ «Бирюза», где схлестнулась с полицией.

Был объявлен план «Вулкан-5» (последний раз его объявляли после терактов в московском метро в 2010 году), благодаря которому в Бирюлево Западное удалось стянуть несколько сотен сотрудников ОМОНа и бронетехнику. Начались точечные аресты. По итогам воскресенья было задержано около 400 человек из числа участвовавших в беспорядках.

В бирюлевском инциденте необходимо четко дифференцировать два вектора развития событий, поскольку каждый по отдельности или при частичном наложении искажает понимание реального положения дел.

Вектор первый: местные жители, доведенные до отчаяния бездействием правоохранительных органов, вышли требовать решительных мер от государства. Вектор второй: мирный протест был искусственно радикализирован в интересах неопределенных лиц.

Интересными также кажутся вопросы, почему в Бирюлеве было так мало полиции, почему на огромной криминализированной овощебазе полиция позже обнаружила лишь одну машину с оружием и несколькими миллионами рублей, кто предупредил мигрантов и, наконец, кто созвал сотни праворадикальных «бойцов» на окраину Москвы.

Самостоятельность молодежных националистических и фанатских группировок ставится под сомнение еще с момента памятных беспорядков на Манежной площади (тогда, кстати, бунт тоже последовал за мирным шествием по Кронштадскому бульвару болельщиков «Спартака», возмущенных бездействием властей).

Есть «криминальная» версия того, кто мог управлять радикальными националистами в Бирюлеве.

Что скрывалось на базе

Столичный плодоовощной рынок всегда считался вотчиной этнических клановых группировок, и криминальные войны в этом теневом секторе — явление привычное. То, что бирюлевский район контролировали определенные преступные лица, косвенно подтвердил мэр Сергей Собянин , отметив, что он располагает информацией о настоящих владельцах овощебазы: «Часть из них в бегах, часть сидит. Контакты с ними затруднены. Их имена мы можем только предполагать, потому что официально владельцами числятся совершенно другие люди».

Овощебаза в Западном Бирюлеве называется «Покровская» или «Брежневская» — она была построена к Олимпиаде-80 и считалась передовым объектом такого типа: достаточно сказать, что внутри могли разгружаться целые товарные поезда. Сегодня это одна из крупнейших овощебаз России, ее площадь — 25 гектаров. Доля базы на столичном рынке фруктов и овощей доходит до 75%. Официальная прибыль владельца ЗАО «Новые Черемушки» от сдачи в аренду площадей составляет около 1 млрд рублей. Неофициально торговый оборот оценивается в 300 миллиардов. ЗАО принадлежит братьям из Дагестана Алиасхабу Гаджиеву и Игорю Исаеву , по итогам недавних событий они оказались под следствием.

На деле за реальный контроль над базой годами сражается несколько воровских кланов. В криминальных войнах, которые усилились после сноса Черкизовского рынка в 2009-м, поучаствовал и небезызвестный Дед Хасан. Передел плодоовощного рынка столицы назывался в качестве одной из причин его убийства в январе нынешнего года.

Конечно, плодами земли-матушки деятельность Покровской овощебазы не ограничивается. Большую часть ее территории занимает логистический центр, способный принимать до тысячи грузовых фур в день. Согласно неофициальным данным, через этот объект проходили крупные партии наркотиков и контрафактного товара, здесь оформлялись фальшивые документы и отмывался «черный нал». Эти сферы контролировали отдельные мафиозные структуры, деятельностью которых активно интересовались различные силовые ведомства. По сути, овощебаза стала настоящим государством в государстве.

Есть версия, что в 2013 году неизвестные лица из криминальных «контролеров» объекта заинтересовались территорией, на которой расположена овощебаза, с целью построить огромный торговый центр. Такая инициатива могла вызвать очередной виток клановых войн и точно потребовала бы затратных согласований с властями. Бирюлевский погром сильно упростил задачу.

Следует признать: без серьезного общественного и медийного резонанса закрыть базу было бы сложно. У компании-владельца очевидно имелся хороший административный ресурс, который в любой иной ситуации был бы использован для спуска ситуации на тормозах. Так, почетный президент компании — владельца базы, ЗАО «Новые Черемушки», Герой России и летчик-испытатель Магомед Талбоев публично заявлял, в частности, о близком знакомстве с Владимиром Путиным , королем Иордании и бывшим президентом Ирана, а также в ультимативной форме требовал отменить закрытие овощебазы, грозя серьезными проблемами с поставками овощей и фруктов на московский рынок.

В итоге решение о переносе базы принято, и это соответствует, по всей видимости, интересам всех «хозяев» объекта и, как ни странно, самих жителей района.

Не те дискуссии

По итогам событий в Бирюлеве в публичной плоскости развивались две основные темы: национальный вопрос и миграционная политика. Судя по всему, государство приняло решение сделать упор на борьбу с нелегальными мигрантами, причем пока что мерами несистемного характера. В конце прошлой недели глава столичной полиции Анатолий Якунин объявил тотальную войну нелегалам. В очередной раз пройдут облавы на всех рынках столицы, кроме того, органы проверят жилой сектор на выявление «резиновых» квартир. Более того, такие масштабные акции теперь будут проходить каждую пятницу, пообещал Якунин. Глава ФМС Константин Ромодановский предложил установить ответственность за фиктивное привлечение рабочей силы и запретить перепродажу квот. Следует отметить, что в организации теневого бизнеса по махинациям с квотами обвиняют как раз сотрудников самой ФМС.

События в Западном Бирюлеве вызвали заметный всплеск эмоций у националистических и ультралиберальных движений, а также у политиков, спекулирующих на подобной тематике. Дефицит содержательного подхода к национальному вопросу у властных элит вызывает появление и популяризацию фактически антигосударственных лозунгов и мнений.

Между тем соцопросы показывают, что национализм не та черта, которая характеризует современное российское общество. Возьмем для наглядности одно из последних исследований «Национальный вопрос в российской общественно-политической жизни», которое в январе—сентябре 2013 года провел фонд «Холокост».

Лозунг о выделении из состава России хотя бы одной из республик Северного Кавказа в среднем по стране поддерживает лишь 9% граждан. В московском и петербургском регионах, а также в Южном федеральном округе таковых оказалось в два раза больше — 18%. Этот опрос прекрасно дополняет недавнее исследование ВЦИОМа, которое показало, что 84% граждан считают человека русским не по крови, а по таким параметрам, как принадлежность к русской культуре, знание языка, вера. Где же тут ксенофобия?

Таблица 1:

Хотите ли вы отделения хотя бы одного региона Северного Кавказа?

При этом фонд «Холокост» выявил пугающий результат: сразу 37% жителей России убеждены, что «русские в своей собственной стране, которую они исторически создавали, оказались в роли угнетенного большинства». Правда, высокий показатель получился во многом благодаря русским респондентам из Москвы и Петербурга, а также из республик Северного Кавказа. Кажется парадоксальным, что в среднем более состоятельные жители столиц чувствуют себя «угнетенными». Только если не учитывать ситуацию, когда государство оставляет горожан один на один с клановыми этническими структурами, не обеспечивает защиту во дворах и на улицах, вынуждая сталкиваться с патриархальным «кошелек или жизнь».

Таблица 2:

Согласны ли вы с высказыванием: «Русские в своей собственной стране, которую они исторически создавали, оказались в роли угнетенного большинства; преимущество имеют другие народы?»

При этом многолетнее отсутствие доверия россиян к работе органов правопорядка вынуждает их искать иные способы защиты, например заградительные. Еще одно исследование: большинство жителей страны выступает за введение визового режима со странами Закавказья (64%) и Средней Азии (72%). В лидерах опять-таки столичные регионы. Идея сама по себе дискуссионная. Президент Владимир Путин незадолго до событий в Бирюлеве высказался определенно: введение виз помешает интеграционным процессам в СНГ. Но и помимо этого довода нужно понимать, что стремление выстроить железный антимигрантский занавес выглядит самым простым решением, но лишь показывает неэффективность существующих механизмов работы ФМС и полиции.

Таблица 3:

Следует ли для ограничения миграции ввести визовый режим со странами Средней Азии?

В целом результаты опросов доказывают, что межнациональная напряженность проявляется наиболее остро в регионах, которые в наибольшей степени сталкиваются с этно-миграционными проблемами. Первопричина и катализатор межнациональных столкновений — неконтролируемая миграция и всесилие этнических клановых группировок, затем, как следствие, — рост низовой преступности. Это поле для работы силовых структур, а не программ решения национального вопроса.

Теория разбитого окна

Московским властям необходимо срочно решать проблему возросшей низовой преступности, особенно заметную в депрессивных промышленных и спальных районах, причиной которой становятся внутренние и внешние мигранты. В общей криминальной статистике местные жители по-прежнему нарушают закон куда чаще, однако рост преступлений, совершенных мигрантами, за первое полугодие этого года составил 40%, сообщил официальный представитель Следственного комитета Владимир Маркин . На деле этот процент еще выше: полиция предпочитает решать проблему мелких правонарушений с помощью взяток или высылки из страны. Да и сами пострадавшие либо не рискуют связываться с нерусскими преступниками, либо экономят время, либо не доверяют органам, а значит, не заявляют о правонарушениях. При этом почти каждое шестое убийство и каждое третье изнасилование совершают выходцы из стран СНГ.

Сегодня мы наблюдаем попытку решить столичную проблему путем принятия системных решений в области миграционной или национальной политики. Это безусловно важные, но отнюдь не быстрорешаемые задачи.

Запрос на немедленные и эффективные меры должен быть прежде всего направлен силовым органам, которые по закону призваны обеспечивать безопасность людей.

Та же нелегальная миграция невозможна без существования клановых преступных группировок — как специализирующихся на ее организации, так и «многопрофильных», кормящихся на дешевом труде приезжих. Борьба с этим явлением обеспечит куда более эффективный результат в борьбе с нелегалами, чем облавы на столичных рынках. Это непростая задача, учитывая многолетнюю спайку этнических ОПГ и сотрудников различных силовых структур. Эксперты отмечают необходимость возрождения знаменитых УБОПов, управлений по борьбе с организованной преступностью. Сторонником этой идеи является и нынешний министр МВД Владимир Колокольцев. Он анонсировал возвращение УБОПов сразу после своего назначения в мае 2012 года, однако пока этого не произошло.

Куда более простая задача усиление борьбы с низовой преступностью. Это отмечают многие ветераны силовых ведомств, указывая на серьезные недочеты в организации работы местных правоохранительных органов. «После всех сокращений на улицах практически нет полиции. От одного отдела внутренних дел выезжают всего два, максимум три наряда патрульно-постовой службы. Это в несколько раз меньше, чем было в советское время, а население тогда было совсем другое. Нужно также вводить муниципальную милицию», — считает Антон Цветков , глава президиума общероссийской общественной организации «Офицеры России», заместитель председателя общественного совета при ГУВД Москвы.

Нельзя сводить невысокую результативность борьбы с оргпреступностью и нелегальной миграцией только к коррупции, дополняет председатель совета ветеранов управлений уголовного розыска МВД РФ Николай Исаев : «Снизился уровень подготовки в высших учебных заведениях МВД, снизилась профессиональная квалификация сотрудников “на земле”. Иногда участковый не в курсе ситуации в своей зоне ответственности».

Секрет успеха — в искоренении среды, в которой преступность — привычное и нормальное явление, а также в уничтожении «кормовой базы» мелких группировок, находящихся в вассальных отношениях с более крупными.

Мировая практика доказывает эффективность этой тактики.

В 1970-е с галопирующим ростом «мигрантской» преступности столкнулся Нью-Йорк. Тогда еще новый мэр Рудольф Джулиани решил проблему с помощью так называемой теории разбитого окна — представления о том, что большие преступления начинаются с малых. Если разбитое окно не застеклить немедленно, со временем разобьют все окна в доме. За дело Джулиани взялся с присущей ему требовательностью, доходившей до щепетильности и жесткости к подчиненным.

Мэр начал с безобидного, казалось бы, явления — «чистильщиков стекол». Эти персонажи, в 1990-е ставшие знакомыми и нам, промышляли попрошайничеством в обмен на чистку стекол автомобилей, стоявших на перекрестке или в пробке. Полиция стала штрафовать за эту деятельность. Затем уделили внимание и другим мелким правонарушениям. Тогда же было принято решение о создании массовой городской системы видеонаблюдения. Тактика «от мелкого к крупному» дала результат: преступность в городе снизилась на 50%, в том числе убийства — почти на две трети.

Очевидно, что аналогичную тактику можно применить как в Москве, так и в других крупных городах. И начинать нужно с обычных московских дворов.

Карта

Западное Бирюлево. Место событий

О возвращении на круги своя

Александр Привалов

Александр Привалов

Ровно два года назад, осенью 2011 года, президент Медведев внёс в Думу законопроект, делающий единственным поводом для возбуждения уголовных дел о налоговых преступлениях материалы налоговых органов. Несмотря на активное сопротивление МВД и СКР, законопроект был принят и стал едва ли не важнейшим достижением так называемой либерализации: силовое давление на бизнес и вправду заметно уменьшилось. На днях президент Путин внёс в Думу законопроект, давешнюю новацию отменяющий. Уголовное дело за уклонение от уплаты налогов снова можно будет открывать точно так же, как по другим составам: хоть по «заявлению о преступлении», хоть постановлением прокурора — были бы «достаточные данные, указывающие на наличие преступления». Полученные, например, в ходе оперативно-розыскной деятельности. Несмотря на вялое сопротивление бизнес-сообщества, законопроект несомненно будет принят в ближайшем будущем — с очевидными для всякого предпринимателя последствиями. Как ни понимать смысл терминов инвестиционный или, шире, деловой климат — терминов, так часто звучащих с самых высоких трибун, — трудно вообразить что-нибудь более для этих самых климатов губительное, чем такой странный зигзаг. Он вреден уже тем одним, что зигзаг, да ещё и неожиданный, — бизнес, как известно, любит стабильность. Но вреден он и сам по себе.

Если бы предлагаемый сейчас порядок был новым, можно было бы спорить о том, как он скажется на положении дел. Но бизнес ещё не успел забыть недавнего прошлого. Это была всепогодная машина для рэкета, рейдерства, шантажа — не было лучшего инструмента для желающих «покошмарить бизнес». Ведь что значит возбудить уголовное дело? Это значит получить право на следственные действия. То есть недобросовестный оперативник — нанятый ли кем-то, по собственной ли инициативе — на основании некой информации о случившемся или только задуманном уклонении от налогов (делиться подробностями он не обязан) открывает дело и начинает по нему работать. Он приходит в компанию, проводит обыск, изымает документы, сажает под стражу руководителя — да что угодно. Защищаться атакованной компании было (и снова будет) чрезвычайно трудно, и, хотя дело редко доходило до суда, цели такого наезда — будь то получение отступных, или разорение бизнеса, или смена его владельца — как правило, быстро достигались. Большей частью они достигались даже до возбуждения дела: угроза страшнее исполнения. Представитель неназванного силового ведомства говорит журналисту: «“Кошмарить бизнес” не получится: суду надо ещё доказать, что есть веские основания для подозрений. За обоснованностью обвинений следят три инстанции — МВД, СКР и прокуратура». Это звучало бы очень успокаивающе, кабы удалось забыть, что и два года назад все те же структуры так же следили за обоснованностью обвинений, а наезды под прикрытием дел о налоговых преступлениях шли потоком.

Смысл нынешней новации, согласно пояснительной записке, в том, чтобы повысить «эффективность раскрытия налоговых преступлений» (в последние два года недопустимо низкую — из-за либеральной новации 2011 года) путём «реализации возможностей правоохранительных органов и использования поискового потенциала оперативно-розыскной деятельности для документирования налоговых преступлений и установления умысла на их совершение». На мой взгляд, звучит не очень убедительно. Одно дело раскрываемость или, там, «эффективность раскрытия» убийств. Сколько их — (примерно) известно. Смотрим, сколько раскрыто, и сравниваем. Совсем другое дело с налоговыми преступлениями. Сколько их, никто на свете не знает: грубо говоря, трупов-то нет. Если налоговое преступление — это то, на что с цифрами в руках указали мытари, то и выходит новация 2011 года, которая, как выяснилось, власть не устраивает и будет отменена. Но тогда в зависимости от рвения людей, налоговые преступления ищущих, их может быть — и, боюсь, будет — сколь угодно много: мало у кого на всём глобусе ни разу в жизни не мелькнул в глубине души умысел заплатить казне поменьше. Станет ли обилие дел отражением выросшей эффективности раскрытия и принесёт ли пользу казне — вопросы сильно гадательные.

Глупо было бы говорить, что сейчас дела в этой сфере обстоят прекрасно. Да, с 2011 года, вполне возможно, возросла латентность налоговых нарушений и, очень вероятно, выросла коррупция в налоговых органах. Но, не мне одному кажется, это повод для усовершенствования действующего порядка, а не для возврата к порядку прежнему. И ведь обычно власть это понимает. Один только пример. Таможенный союз, как оказалось, создал прекрасные условия для вывода капитала по серым схемам. В 2012 году, по данным Банка России, чуть не половину оттока капитала обеспечил фиктивный импорт из стран ТС (подробнее см.: «Торговля пустотой», «Эксперт» № 37). Ущерб для казны наблюдается явно больший, чем от частичной декриминализации налоговых нарушений, и остановить его пока не удаётся, но никто не собирается же отказываться от Таможенного союза или даже пересматривать его основания. Люди обсуждают конкретные меры по закрытию конкретных дыр в правовом обеспечении ТС — и правильно делают. По налоговым же делам — никакой тонкой доводки. Вертайтесь, граждане, в исходное положение.

Начальству всё кажется, что бизнесу в России слишком радужно живётся. Что тут такие для него возможности, что за уши не оторвёшь; что иностранные инвестиции рекой потекут, дай только инфляцию снизить… А с чего бы им сюда течь? Материалы, сырьё, труд — всё не дешевле, а то и дороже, чем в других местах. Рынок большой — так к нему и из Казахстана доступ. Глядишь, в него и наши побегут — уже, говорят, начали понемногу; налоговая нагрузка почти вдвое ниже, налоги на зарплату — чуть не вчетверо. И пристают, по слухам, меньше. Нам бы поосторожнее с остающимся пока несырьевым и неторговым бизнесом, а мы на него новый сезон охоты открываем. Лейтенанты будут помаленьку промышлять в мельчайшем бизнесе, капитаны — в малом, полковники — в среднем…

Это вам не зимнее время вернуть и не отменить нулевое промилле. Это дело серьёзное — и, похоже, серьёзная ошибка.     

Франшиза в пакете

Шперлик Кристина

Инвестиционный фонд «Лайф Франчайзинг» предлагает новый принцип работы на рынке франшиз: предприниматель получает деньги на развитие проекта с обязательным условием выкупить свою долю через пять лет

Рисунок: Сергей Жегло

Многих начинающих бизнесменов отпугивает высокий уровень затрат, необходимых для открытия, например, ресторана или магазина одежды. Первоначальный и сервисный взнос, роялти, затраты на аренду помещения и оборудования становятся неподъемной ношей для франчайзи. В России венчурные фонды и бизнес-ангелы — основные источники капитала для малого бизнеса — еще не развиты в достаточной мере. Но эта ниша понемногу заполняется, и в сфере франчайзинга появился свой представитель — инвестиционный фонд «Лайф Франчайзинг». Фонд предлагает новый инструмент для начинающих бизнесменов: он дает предпринимателю возможность приобрести любую франшизу из своего портфеля, заплатив минимум 10% ее стоимости. В портфеле компании популярные бренды: рестораны «Шоколадница», «Папа Джонс», Subway; супермаркет «Перекресток Экспресс»; магазины одежды Columbia и «Спортландия». Договор с предпринимателем заключается на пять лет, за это время он должен выкупить свою долю у фонда. Пока действует договор, фонд делится с предпринимателем своими финансами, опытом и знаниями, когда срок действия истекает — фонд забирает свою долю и выходит из проекта.

Франчайзи без внимания

По мнению экспертов из Российской ассоциации франчайзинга, сейчас темпы роста рынка франшиз (его общий объем очень грубо оценивается в 5 млрд долларов) немного снижаются, так как рынок постепенно насыщается новыми предложениями. Тем не менее ниша для роста остается достаточно большой, по-прежнему есть спрос на тиражируемые бизнес-модели, поэтому рост продолжается. Эксперты ожидают взрыва роста франчайзинга в секторе сервиса и B2B-услуг. При этом три четверти франшиз развивается в сфере торговли и общественного питания. Развитие бизнеса по франшизе тормозится из-за отсутствия внятной законодательной базы и закрытости самих франчайзеров — они не спешат предоставлять полную информацию о том, на каких условиях готовы сотрудничать.

Бренды, с которыми работает «Лайф Франчайзинг», видят серьезный потенциал рынка франшиз: к примеру, сеть «Шоколадница» собирается увеличить количество кофеен, открытых по франшизе, на 100% до конца 2013 года. По данным сайта «Шоколадницы», программа франчайзинга сети началась в 2008 году, уже открыто 49 кофеен.

Сейчас большинство франчайзеров продают франшизу сами, и приобретающие ее предприниматели часто оказываются предоставлены сами себе. Это может не только плохо сказаться на их бизнесе, но и причинить ущерб имиджу франчайзера. Поэтому и появляются специализированные посредники, которые плотно работают с начинающими бизнесменами-франчайзи. «Лайф Франчайзинг» — как раз пример такого специализированного фонда. Он появился на рынке в мае 2013 года, входит в финансовую группу «Лайф». К концу 2014 года создатели «Лайф Франчайзинга» планируют развить портфель совместных проектов до 1 млрд рублей. Фонд рассчитан на проекты общей стоимостью от 3 млн до 25 млн рублей. Инвесторы готовы вложить в конкретную франшизу до 15 млн рублей, а их партнер, в зависимости от проекта, должен располагать суммой от 500 тыс. до 10 млн рублей. Предложение пользуется спросом: по словам Дмитрия Дыльнова , генерального директора фонда, только за три месяца, июль–сентябрь, фонд запустил 28 совместных проектов и потратил на их софинансирование 250 млн рублей.

Не только деньги

Суть работы «Лайф Франчайзинга» — прямые инвестиции в проект. «В программе предлагается не кредит, а совместное инвестирование в конкретный проект. А наш интерес — в росте рыночной стоимости каждой совместно открытой точки и в приобретении партнером нашей части проекта в собственность в дальнейшем», — говорит гендиректор фонда.

Первое, что было сделано, — фонд отобрал франшизы нескольких сетей, на которые и сделал ставку. «В нашем деловом портфеле совсем немного франшизных концепций, в развитие которых мы можем вкладываться и ради которых готовы рисковать, — уточняет Дмитрий Дыльнов. — Бывает, что на тестирование одного бренда уходит до нескольких месяцев. Но мы их досконально изучили, провели “полевые” исследования и стресс-тесты. Разобрали бизнес в своем “гараже” по косточкам и теперь четко понимаем, на что можем рассчитывать с уверенностью, а чего следует бояться, и этим знанием делимся с нашим будущим партнером, готовым стать франчайзи». Становясь партнером «Лайф Франчайзинга», предприниматель получает не только деньги на развитие проекта, но и знания и опыт: будучи прямо заинтересованным в развитии бизнеса, фонд готов помогать его строить. «Мы раздаем не деньги, а возможности. Эти возможности должным образом подготовлены и упакованы», — говорит г-н Дыльнов.

Самыми интересными партнерами представители компании считают успешных бизнесменов, которые хотят расширить свой деловой портфель; менеджеров в крупных компаниях, которые задумываются о «свечном заводике», но не готовы оставить основное место работы; амбициозных молодых людей, будущих предпринимателей, твердо намеренных начать бизнес с понятного стартапа и не желающих скучать пенсионеров. В целом именно эти люди и обращаются в компанию. Наиболее активны представители малого и среднего бизнеса, которые хотят расширить бизнес; франчайзи, готовые запустить еще одну точку или купить дополнительную франшизу; сотрудники крупных компаний, имеющие доход и накопления. По словам представителей фонда, каждую неделю поступает около ста запросов.

Бизнес под контролем

Фонд обещает поддерживать и франчайзера, и франчайзи, и в этом основатели видят один из ключевых элементов его стратегии. По словам Дмитрия Дыльнова, на нашем рынке существует очевидное недоверие между франчайзером и франчайзи, и фонд решает эту проблему.

Если предприниматель начнет нарушать ключевые стандарты бренда или забросит необходимую операционную работу предприятия, то он с большой вероятностью потеряет бизнес вместе со своими вложениями. Это оговаривается на первоначальном этапе сделки и позволяет отсеять неподходящие кандидатуры. Если же франчайзер начнет нарушать оговоренные обещания или, к примеру, понуждать предпринимателя продать не на рыночных условиях свою коммерческую точку в интересах франчайзера, то и здесь фонд выступает гарантом чистоплотности деловых отношений, так как имеет гораздо большие финансовые и юридические возможности для отстаивания интересов совместного предприятия, чем простой индивидуальный предприниматель.

Это также оговаривается на первоначальном этапе, франчайзера предупреждают о недопустимости подобных событий.

На сегодняшнем этапе развития нашего рынка значительно больше прав именно у владельцев франшизы, и такие предупреждения серьезно охлаждают «диктаторские» замашки некоторых из них. «Возможно, как раз из-за подобных опасений несколько довольно развитых франшизных концепций вдруг забуксовали в оформлении партнерства с нами, хотя ранее очень активно на нем настаивали. Дело в том, что, по нашим условиям, франчайзер не может менять правила, оговоренные на этапе заключения партнерских отношений, потому что для нас это экономически невыгодно», — добавляет Дмитрий Дыльнов.

Создатели проекта предлагают воспринимать фонд как некий сервис для активного предпринимателя, проект, выполняющий роль «старшего брата», который готов оказать своему партнеру любую поддержку в развитии. Франчайзеру такое партнерство выгодно тем, что франшизная концепция значительно расширяет для него круг потенциально успешных будущих франчайзи.

В отсутствие кредитов

Участники рынка относятся к новичку с интересом. «Инвестиционные фонды — потенциально эффективный инструмент финансирования франчайзинговых проектов, — говорит Юрий Бабич , директор по франчайзингу компании Yum!Brands (бренды KFC и PizzaHut). — Оправданность инвестиций со стороны фонда в данном случае зависит от эффективности выбранной для развития франшизы и тщательности отбора потенциальных франчайзи, обладающих необходимой компетенцией». Для правообладателя франшизы такая форма партнерства может быть весьма интересна, так как позволяет экономить ресурсы, необходимые для отбора потенциальных франчайзи. В то же время такой формат содержит в себе ряд рисков в связи с определенной децентрализацией зон ответственности со стороны франчайзи, предупреждает г-н Бабич: «К сожалению, многие предприниматели в погоне за ростом закрывают глаза на несоблюдение стандартных требований, что приводит к размыванию бренда, потере контроля и в итоге к разрушению бизнеса».

Сами предприниматели относятся к новому инструменту, как и к франчайзерам в целом, с некоторой опаской: «Условия крайне заманчивые, но в то же время настораживают, — говорит Яна Зяблина , которая в январе 2013 года открыла в Санкт-Петербурге галерею эксклюзивной фотографии YellowKorner по франшизе парижской сети. — Я обязательно обращу свое внимание на “Лайф Франчайзинг”, но нужно изучить все подводные камни». Сумма первичных инвестиций на запуск первой международной галереи YellowKorner в России, по словам Яны, генерального директора проекта, составила 18 млн рублей. Переговоры велись долго, около пяти месяцев. Нужно было проанализировать рынок и условия сотрудничества. Проекту YellowKorner в России лишь девять месяцев, он еще находится на стадии стартапа. Надеяться только на франчайзера Яна не советует: «Начинающим франчайзи следует досконально изучить все стандарты бизнеса, а затем, желательно заранее, приложить их к действительности своего рынка. Если проект в области ритейла — очень советую пройти стажировку рядовым консультантом или продавцом в самой успешной точке проекта. Появляется другой взгляд на все заданные бизнес-процессы».

Алексей Лаврухин , руководитель группы «Чистофф», предупреждает, что не надо возлагать все надежды на франчайзеров, включая фонд «Лайф Франчайзинг», обещающий помочь и с деньгами, и с компетенциями: «Молодым предпринимателям не стоит ожидать, что они заплатят взнос и за них сделают всю работу. Все придется делать самому, никто за вас ответственность нести не будет, вам будут лишь подсказывать, и то не всегда. Первоначальные инвестиции в мой проект составили два миллиона рублей. Это оказалось на 30 процентов выше тех цифр, которые изначально назывались. Я был готов к этому, так как моя основная профессия научила меня реально оценивать инвестиционные планы проектов, да и опыт моего первого бизнеса помог. Но для молодых предпринимателей, не имеющих опыта работы в больших компаниях, зачастую это бывает сюрпризом». Обязательно надо пообщаться с другими франчайзи: они могут рассказать, что им приходилось делать и сколько это стоило денег, нервов и сил на самом деле, считает Алексей.

Эксперты же высоко оценивают потенциал развития «Лайф Франчайзинга». «Вопрос доверия у нас в стране больше ментальный. Если “Лайф” проведет серьезную маркетинговую работу, то продукт будет направлен на широкий круг предпринимателей, кроме, наверное, начинающих с нуля», — комментирует Юрий Михайличенко , исполнительный директор Российской ассоциации франчайзинга. По его словам, основная причина того, что у бизнеса «Лайф Франчайзинга» отличные перспективы, — недоступность традиционных кредитных продуктов для большинства субъектов бизнеса. Высокая процентная ставка, залоговое обеспечение, бюрократические процедуры при получении, короткие сроки — все это серьезно осложняет жизнь начинающим российским бизнесменам. На стадии стартапа в большинстве случаев нужно иметь партнера с деньгами, который разделяет с предпринимателем риски и помогает выйти на окупаемость и платежеспособность. «За рубежом очень много аналогов “Лайф Франчайзинга”, и они успешно работают — это трасты, венчурные фонды. Практически вся инновационная сфера развивается именно с помощью этих институтов. К сожалению, в России эти инструменты сильно гипертрофированы и широкого распространения не получили», — говорит Юрий Михайличенко.         

Вертикаль от поля до прилавка

Иван Рубанов

Двадцать передовых российских производителей свинины по производственной эффективности ничем иностранцам не уступают. Вступление в ВТО и падение цен поставило крест на сверхприбылях, но их бизнес остается доходным

«Десантировавшись» с коллегами из Казахстана, снабженец Сергей Новиков сумел отстроить в России высокотехнологичный агрохолдинг

Фото: Виктор Зажигин

После того как в начале прошлого десятилетия в России были выстроены таможенные редуты в виде пошлин и системы квотирования, животноводство пережило настоящий бум инвестиций. Возникло «новое сельское хозяйство» — крупное, высокотехнологичное, четко реагирующее на рынок и весьма конкурентоспособное. Сегодня это уже не просто точка роста, а крупный сегмент, который задает тон во всем секторе: «постсоветские» комплексы обеспечивают более половины производства мяса птицы и треть — свинины. Лакмусовая бумажка эффективности животноводческих хозяйств — коэффициент конверсии корма, показывающий, сколько условных единиц корма тратит предприятие на единицу привеса скота или птицы. В советские времена в свиноводстве этот показатель составлял от 8 до 11 единиц, у сегодняшних передовых российских компаний АПК он снижен до 3 и даже меньше. Передовики ничем не уступают лучшим иностранным предприятиям. Один из таких — холдинг «Агропромкомплектация», который в последние годы активно расширял свой свиноводческий бизнес. Даже в нынешнем году, когда цены на свинину резко обвалились из-за присоединения России к ВТО, а молочное направление показало отрицательную динамику, холдинг ввел в строй несколько крупных комплексов и более чем удвоил поголовье.

Мы решили поговорить с генеральным директором и контролирующим акционером агропредприятия Сергеем Новиковым о том, как организовать передовой аграрный бизнес, сколько можно на этом заработать и как решать проблемы, стоящие перед отраслью.

Десант из Казахстана

— Когда вы начали заниматься сельским хозяйством?

— Когда я только научился ходить, мне сразу дали вилы и лопату, в сарае убирал за поросятами и телятами навоз, ходил сено косить с отцом. В молодости довелось за штурвалом комбайна открутить пять сезонов в студотряде. Я же выходец из Северного Казахстана, а там в социалистические времена, когда начиналась уборочная, всех «ставили под ружье».

— А как пришли в агробизнес?

— Я работал в агрокомбинате «Боровое» начальником отдела снабжения. Это было громадное предприятие, которое входило в десятку крупнейших в СССР. В 1988 году я создал кооператив по нефондовому снабжению. Потом вышли законы об аренде, об акционерных обществах, мы переорганизовывались, но как было общество «Агропромкомплектация» изначально, так и остается, названия не меняли. В этом году нам исполнилось двадцать пять лет.

— В России- то как оказались?

— В 1993 году на нашей бывшей родине начались серьезные проблемы вроде отключения электричества, воды и газа. Я основной костяк команды перевел в Зеленоград и в Тверскую область, в район города Конаково. На одном из мероприятий познакомились с местными людьми, завязались отношения. В Зеленограде мы построили торгово-офисный комплекс, собственную пекарню, цех по производству мясных и рыбных полуфабрикатов, организовали розничную сеть магазинов. Потом, когда обосновались, я перевез из Казахстана еще 450 человек. Встал вопрос, куда их пристроить. Поехали к главе Тверской области, говорим: «Надо что-то с людьми делать, ведь это же не какие-то абстрактные мигранты, а наши русские люди». Он говорит: «Ну забирай вот совхоз, два миллиона долларов долгов — по электроэнергии, по газу, по налогам… Перспектив у него все равно никаких». На месте этих развалин мы создали молочное хозяйство, купили пять тысяч гектаров земель этого же совхоза для кормопроизводства. Ну и пошло. Когда посчитали, получилось, что из технологических и экономических соображений надо иметь не менее 1200 дойных голов. Затем поняли, что для того, чтобы создать устойчивый и независимый бизнес, надо строить свою переработку и заниматься сбытом.

Интерес к свиноводству пришел после того, как в середине прошлого десятилетия были запущены госпрограммы развития сельского хозяйства, были введены жесткое квотирование импорта мяса и высокие пошлины на его ввоз. Понадобилась собственная кормовая база, и мы пришли в Курскую область.

Сейчас молочное скотоводство для нас уже второстепенное направление, главное — свиноводство. В прошлом году мы запустили несколько крупных свинокомплексов в Курской области, начали строить новую бойню на полтора миллиона голов, она будет одной из самых крупных и современных в России, проектируем селекционно-генетический центр (нуклеус) на две с половиной тысячи голов чистопородных свиней. У нас есть небольшой завод стотонник, где сразу же перерабатывается вся молочная продукция, а также свой мясокомбинат — выпускаем около 250 наименований колбасных изделий под собственными брендами. Все это в основном продаем в Центральном федеральном округе, в Москве, через собственные торговые дома. Часть продукции продаем через розничные сети. Сейчас начинаем разворачивать в Москве сеть кафе под брендом «Фермерская лавка. Ближние Горки», нацеленную на премиальный сегмент. Мы отстроили самодостаточный вертикально интегрированный холдинг «от поля до прилавка».

Ставка на ребят, не испорченных столицей

— У « Агропромкомплектации» хорошие производственные показатели, коэффициент конверсии корма у вас не хуже, чем у европейской или американской фермы. Как вы этого достигли? И как обстоят дела со вторым вашим направлением — молочным животноводством?

— Конверсия корма в среднем по нашим пяти свинокомплексам — 2,7 единицы, а на Троицком, где проводим эксперимент, этот показатель равен 2,45 (в среднем у передовых российских свинокомплексов этот показатель составляет 3. — « Эксперт» ). Мы анализировали данные, и получается, что из мировой элиты, сотни ведущих свинокомплексов, мы где-то на двадцать пятом месте находимся. До середины 2012 года, пока не началась засуха и фуражные корма не подорожали, себестоимость свинины была 47 рублей — это почти вдвое ниже цены реализации.

У нас хорошая генетика, мы создали свой нуклеус. Вообще говоря, все наши ведущие производители свинины — «Мираторг», «Черкизово», «Белогорье» — ничем иностранцам не уступают. Двадцать ведущих российских свинокомплексов — на мировом уровне.

По молочной продукции технологические показатели тоже неплохие. Надои — 8,5 тысячи литров на фуражную корову (в среднем по России этот показатель — всего 4,98 тыс. литров. — « Эксперт» ). Можем их «разгонять» и до 10–12 тысяч литров, но не делаем этого сознательно. Это отрицательно сказывается на здоровье животных.

В отличие от старых ферм животных как попало в стойлах мы не смешиваем, используем передовую «конвейерно-цеховую» технологию. Телята у нас находятся в специальных домиках, есть отдельное помещение для молодняка, отдельный цех по нетелям и отдельно цех по сухостойным животным. Если вакцинируем скот, переводим его в специальный зал, чтобы не смешивалось молоко от обычных и вакцинированных животных. По всем показателям качества продукции мы выдерживаем евростандарт: 3,4 процента — белок, 4,2 процента — жир, все молоко высшего сорта. При этом всю нашу гигантскую молочную ферму обслуживают только 28 человек. Все основные процессы — поение, вентиляция, доение — автоматизированы.

— Почему в российском молочном скотоводстве так мало передовых хозяйств? Каковы главные проблемы « серой массы» отсталых предприятий отрасли?

— Процентов пятьдесят успеха связано с тем, что я смог найти толковые кадры для всех уровней бизнеса — от механизаторов и доярок до управленцев. В основном это были наши люди, с которыми я уже поработал в Казахстане. За ними потянулись и местные. И хороший баланс сложился. Набрать кадры из местных, между прочим, очень непросто. Ведь, знаете, юго-восток Тверской области, пограничье с Московской областью, — это своеобразная курортная зона, здесь обосновалось много дачников из столицы. Причем богатых дачников. Механизатор у нас получает больше 30 тысяч рублей, но тот, кто для этой работы годится, рассуждает так: «Зачем мне это? Я возьму пять дачных участков, буду тихонько подстригать на них травку. Ну присматривать за ними иногда — те же деньги за нехлопотную работу».

Чтобы разрулить кадровую проблему, пришлось решать вопросы с жильем для специалистов и даже для механизаторов. Кстати, бытовавшее с советских времен представление, будто механизатор — это такая низкоквалифицированная и малооплачиваемая работа, для современного агробизнеса — нонсенс. Нормальный кормоуборочный комбайн стоит 6–10 миллионов рублей, туда кого попало не посадишь, в современном агробизнесе оператору такой техники нельзя мало платить.

Тщательно подбирали и среднее звено специалистов — зоотехников, ветеринаров. Я в свое время много занимался этим вопросом, даже был непосредственно знаком с ректорами ряда университетов, Агроинженерного, Тимирязевки, Скрябинки. Встречался и общался с деканами, вытаскивал студентов четвертого курса, «вел» их. Но обнаружились две принципиальные проблемы. Как там учили в 60-е годы надаивать 4,5 тысячи литров от коровы, так и сейчас учат. На днях я смотрел курсовую одного из студентов — они пишут про то, как возделывать пашню трактором ДТ-75 и плугом ПН-3. И это в трех ведущих аграрных вузах страны!

Вторая проблема московского студента — после столицы его на сельскую ферму не затащишь. Сразу после практики он опять бежит в Москву торговать, в какой-нибудь ветклинике или в западной компании, продающей витамины. Мы это увидели и сначала думали, что это проблема жителей столичного региона, стали «вести» парней из глубинки, но результат получился тот же самый. Сегодня пошли по другому методу, работаем с региональными вузами — Оренбург, Омск, Мордовия. Смотрим ребят, которые пришли из деревни, после того как они отучились в региональных вузах, подтягиваем их сюда, обучаем. Берем на практику, потом сразу заключаем долгосрочные договоры на работу.

— Часто приходится слышать о проблеме мотивации селян: основная масса ни к чему не стремится, кропотливой работе для карьерного роста предпочитает менее хлопотное воровство.

— Я на примере нашего мясокомбината могу сказать: 10 процентов сырья мы закладываем на воровство. Доходит до того, что между ног выносят, кусок вырезки в полиэтилен заворачивают. Нужен жесткий контроль, причем не только в виде ЧОПа, но и так, чтобы работала автоматика, электроника, видеофиксация и системы учета. У нас, например, кормовоз сегодня заходит на комбикормовый завод, загружается, тут же данные по загрузке с весов уходят в компьютерную систему. На машине стоит навигатор. Пока она едет на свинокомплекс, мы полностью фиксируем маршрут, если остановка больше пяти минут — срабатывает система контроля. Приходит на свинокомплекс — разгружается, опять система фиксирует, за сколько минут он разгрузился и сколько довез, вес нетто, брутто — все данные уходят в программу. Она сама их анализирует, если что-то не так, указывает на проблему или нестыковки.

В московском регионе «Агропромкомплектация» решила самостоятельно продвигать часть своей продукции под премиальным брендом

Фото: Виктор Зажигин

Гандикап господдержки

— В нынешнем году в России впервые упали надои молока. После вступления в ВТО наблюдалось обвальное падение цен на свинину. Отраслевые игроки требуют срочной и масштабной государственной поддержки, даже передовые компании кричат об убытках. Так ли уж все плохо?

— Молочное направление всегда было самым сложным в сельском хозяйстве — и технологически, и экономически. Это единственное крупное направление, которое за восемь лет не продвинулось по валовым показателям производства, в 2012 году надои молока упали с 33 до 32 миллионов тонн. На самом деле ситуация еще хуже. На переработку, по отчетным данным, сдается лишь 15 миллионов тонн молока, остальное якобы выпивается в личных подворьях. Хотя всем понятно, что это приписки. Я своими глазами вижу, как за последние годы резко сократилось поголовье у частников. Еще в 2000 году в Тверской области, в районе нашей Дмитровой Горы, частное стадо было 1000 голов, а сегодня — 50. То же самое в Курской области.

В свиноводстве до августа-сентября прошлого года все было замечательно, рентабельность была выше 40 процентов. «Живок» продавали по 95 рублей за килограмм. И вдруг почти в один момент это все обрушилось. После вступления в ВТО и произошел скачкообразный рост импорта, который обрушил цены. Ситуация закрутилась как снежный ком — все низкоэффективные хозяйства, старые свинокомплексы, где плохая генетика, начали активно вырезать не только свое товарное поголовье, но и свиноматок, и весь мелковес. Предложение на рынке выросло на 38 процентов, цена упала до беспрецедентно низкого уровня — 58 рублей за килограмм. Дело дошло до того, что импортировать этот продукт стало невыгодно. Ситуацию усугубила засуха. В прошлом году стоимость фуражного зерна выросла с 4,5 до 11–12 рублей за килограмм — это беспрецедентный уровень, исторический рекорд. Даже самые эффективные наши производители оказались в убытке.

— Но долгие годы « живок» и полутуши свиней у нас стоили где- то на 60 процентов дороже, чем за рубежом, и даже теперь они все еще дороже импортных ( см. график). Молоко, даже после многолетней стагнации цен, на 20 процентов дороже, чем у иностранцев, включая наших ближайших соседей — Литву, Белоруссию, Украину. Почему?

— Сегодня канадский, американский, европейский фермер может получить кредит в среднем под 2,5 процента годовых и на двадцать пять лет. Европейцы получают субсидию в среднем около 400 евро на гектар, американцы — 250 долларов на гектар, а у нас сегодня аграриям собираются выдать 250–500 рублей на гектар. Дайте нам сегодня столько же, поставьте нас в равные условия!

Есть куча других проблем. Например, высокопродуктивный породный скот. Его мы очень дорого покупаем за границей, своего, к сожалению, нет. У нас выше транзакционные издержки. Мы даже на бухгалтерию, на охрану тратим кучу денег. Я содержу 250 «бойцов»; на каждом свинокомплексе надо ставить по 4–6 человек охранников, наша полиция не в состоянии обеспечить такой же уровень правопорядка, как за рубежом. Еще один важный момент — логистика и инфраструктура. Американцы могут свою продукцию возить сорокатонными кормовозами, а мы только двадцатитонными. Электричество, все коммуникации к этой ферме, жилье — все это делается за рубежом бесплатно, за счет бюджетных средств. Я был не так давно у знакомого немца, который из Казахстана эмигрировал в Германию. Встал в шесть утра прогуляться. Так там ко всем их мелким полям в 200 метров шириной нормальная дорога подходит. А у нас? Я уже целый год сужусь с администрацией Конаковского района по поводу разрушившегося муниципального моста. Через него шла дорога к нашим участкам площадью тысячу гектаров, так что мост для хозяйства был очень важен. Пока разные инстанции наверху выясняли, чей этот несчастный мост, наступила посевная, пришлось его за свой счет починить. А это миллион рублей.

— А как все обозначенные вами проблемы соотносятся с ценой на молоко у наших ближайших соседей? У белорусов большинства этих преимуществ нет, у украинцев и подавно.

— Об Украине говорить не буду, там сплошной мухлеж и проблемы с качеством. Поговорим о Белоруссии. Недавно ко мне приезжал глава молочного хозяйства оттуда, мы с ним подробно поговорили, кто и как работает. Знаете, почему у них 11–12 рублей сегодня литр молока стоит?

— Почему?

— Потому что уважаемый Батька, построив комплекс (а строят там за счет государства), сдает его в долгосрочную аренду или в управление сельскохозяйственному предприятию, коллективу. Ставка арендной платы близка к нулю. До вступления в ВТО с Белоруссией у нас были четкие договоренности по балансу поставки молочных продуктов: столько вы можете поставить сухого молока, столько сметаны, столько еще чего-то. Сегодня со вступлением в ВТО этот барьер убрали.

Таблица:

Величина отдельных издержек в отечественном и зарубежном свиноводстве (руб.)

Накормим своей свининой

— Вы можете оценить долю дополнительных затрат на подведение инфраструктуры в ваших инвестпроектах?

— Где-то 10–20 процентов. Но тут надо признаться, что в некоторых субъектах региональные власти эти расходы берут на себя, в тех же Курской, Белгородской областях. А в большинстве, включая Тверскую, — нет. В Тверской области руководство втянуло меня в проект строительства свинокомплекса во Ржеве; областное руководство мне лично пообещало, что 20 процентов затрат будет профинансировано регионом. В итоге развели руками, говорят: слушай, денег нет, вот вам 0,1 процента софинансирования, вопрос с коммуникациями тоже не решили. В итоге мои специалисты посчитали разницу по стоимости между этим проектом и аналогичным в Курской области, она составила 320 миллионов рублей. Это при общих затратах в 2,2 миллиарда! Понятно, где сельское хозяйство будет развиваться. Это, кстати, еще и о том говорит, что аграрную политику должны определять не субъекты, а федеральное правительство.

— Главный инструмент поддержки АПК в России — субсидирование процентных платежей по кредитам на самые разные цели. Обычно в размере двух третей ставки рефинансирования, а часто и больше. Вот вы под какой процент основную массу кредитов получаете?

— Раньше — от 12 до 16 процентов годовых в рублях. После вычета субсидии получается 5–6 процентов.

— Многие вам вообще бы позавидовали. Фактическая процентная ставка может оказаться ниже уровня инфляции, то есть стоимость денег для заемщика будет отрицательной. После разговоров с вашими коллегами сложилось впечатление, что большей проблемой для отрасли является уже не уровень ставок, а условия предоставления кредита — короткий льготный период и отсутствие длинных денег. Это особенно большая проблема для молочного бизнеса, который имеет длительные сроки окупаемости. Как у вас обстоят дела с длинными кредитами?

— Мы пролонгировали кредиты на срок до одиннадцати лет. Для развития молочного скотоводства нужны кредиты на пятнадцать лет минимум. В идеале мы мечтали бы получать кредиты на пятнадцать — двадцать пять лет под 2,5 процента годовых.

Вот смотрите, у меня производственная себестоимость молока была 11 рублей, а с амортизационной нагрузкой и затратами на обслуживание кредитов — уже 16–17 рублей, а этой весной, в условиях дорогих кормов, она уже до 17,5 дошла. Наше предприятие молоко отпускает по 18,5. Но такую цену можно получить лишь в московском регионе, где много крупных переработчиков вроде «Вимм-Билль-Данна». В других регионах оно стоит дешевле. Таким образом, мы вынуждены работать с минимальной рентабельностью.

Благодаря сверхвысоким ценам бизнес передовых свиноводов до последнего времени был очень успешным, считает Сергей Новиков

Фото: Виктор Зажигин

— А как дела со свиноводством? Насколько я понимаю, даже после падения цен на свинину нашим потребителям она обходится дороже, чем иностранцам в своих странах?

— Я был недавно на бойне в Карлсруэ, там закупали свиней по 1,48–1,50 евро за килограмм. Если учесть логистику и хотя бы десятипроцентную наценку, мы получим цену импортного мяса в районе 70 рублей. Поэтому сегодня цена на свинину на нашем рынке и держится в районе 75 рублей за килограмм, и такой, видимо, и останется. Ситуация в секторе стабилизировалась. Принят ряд мер, о которых громко не принято говорить. Сейчас выделили средства на дотации для компенсации удорожания кормов.

Согласен, прежняя цена в 95 рублей за килограмм «живка» была неприличной. Мы были в шоколаде, нам не нужны были кредиты, для развития вполне достаточно было собственных средств. Но когда все рухнуло... Падать всегда намного больнее. К тому же надо понимать, что у нас есть разные группы производителей, большинство из них по экономическим и технологическим показателям выглядят гораздо хуже нас.

— Значит, неэффективные производители просто должны уйти с рынка. Почему их должно поддерживать государство? Почему налогоплательщики должны повышать рентабельность отдельно взятого бизнеса?

— Я с вами согласен. Так и встал вопрос в Минсельхозе: мол, ребята, извините, это же рынок, переизбыток продукции, цены упали. Чего вы хотите?

— А в чем они не правы?

— Может, они и правы. Но давайте тогда скажем о другом. Восемь лет назад была разработана государственная концепция развития агрорынка России, которая была утверждена правительством и подписана президентом. В ней были четко указаны цифры, что Россия должна к 2020 году производить собственного мяса 14 миллионов тонн. Сегодня мы производим 11 миллионов тонн мяса, немногим более 60 процентов от потребления, остальное экспортируем. Если поменялась концепция, то вы объявите открыто, но ни в Минсельхозе, ни в других федеральных структурах об этом почему-то открыто не говорят.

— Вообще- то у нас не плановая экономика…

— Мы говорим о государственной поддержке развития АПК. Наше российское государство сегодня должно ее ввести, как это делается во всех развитых и многих развивающихся странах. Вроде везде рынок, но вы можете представить себе ситуацию, когда Америка попытается зайти со своей курятиной в Европу? Я тоже нет.

Группа компаний "Агропромкомплектация" - вертикально интегрированный холдинг, основные производственные активы которого расположены в Курской, Тверской и Московской областях. В состав холдинга входит 19 производственных единиц, формирующих четыре блока: растениеводство и кормопроизводство, животноводство (разведение свиней и молочного скота), переработка (хладобойни, мясной и молочный комбинат), оптовая и розничная торговля. Земельный банк компании составляет 53 тыс. га сельхозугодий, главным образом в форме пашни под корма и зерно. Основная специализация холдинга - свиноводство; в последние полтора года запущено несколько новых свинокомплексов, поголовье свиней более чем удвоилось и составляет 350 тыс. голов, по этому показателю "Агропромкомплектация" входит в десятку крупнейших российских производителей.

Объемы выпуска товарной продукции - 85 тыс. тонн свинины, 70 тыс. тонн переработанной мясной продукции, 70 тыс. тонн молока в год. Компания продвигает несколько брендов молочной и мясной продукции ("Дмитрогорский продукт", "Искренне Ваш" и др.), розничная торговля представлена несколькими сетями магазинов в Центральном регионе, которые реализуют продукцию холдинга.

Число сотрудников - 3 тыс. человек. Выручка компании в 2012 году увеличилась на 40% и составила 6 млрд рублей. При этом холдинг получил около миллиарда рублей государственных субсидий, в основном в форме компенсации процентной ставки по кредитам.

График

Российский потребитель обеспечивал свиноводам шикарную доходность в прошлом, и неплохую - сейчас

ОСК и стратегия самообмана

Михаил Ремизов, Председатель президиума экспертного совета при председателе Военно-промышленной комиссии при правительстве РФ, президент Института национальной стратегии.

Как бы ни завершилась перетасовка активов в российском судостроении, будущее отрасли всецело зависит от того, насколько эффективно и грамотно мы будем проводить протекционистскую политику в этой сфере

Фото: РИА Новости

Объединенная судостроительная корпорация (ОСК) была создана еще в 2007 году, но до сих пор у нее не было собственной стратегии развития. А тактикой служила зачастую бессистемная консолидация активов, в целом уже завершившаяся. В мае этого года президент РФ Владимир Путин поручил новому президенту ОСК Владимиру Шмакову разработать стратегию развития корпорации до 2030 года и утвердить ее этой осенью.

Осень подошла, и 27 сентября подготовленная стратегия была представлена на заседании Морской коллегии при правительстве РФ, где была раскритикована курирующим отрасль заместителем председателя правительства Дмитрием Рогозиным , заместителем министра экономики Андреем Клепачем и несколькими представителями отрасли. В итоге стратегию было решено доработать. Если коротко охарактеризовать труд, то можно сказать, что стратегия представляет собой вполне обоснованный и корректный анализ состояния дел в отрасли, но при этом не сфокусированный и лишенный явных акцентов. Из него совершенно не ясно, как будет развиваться главная российская судостроительная корпорация и главное — каковы приоритеты самого руководства ОСК, какова его позиция по ключевым дискуссионным вопросам развития отрасли.

В их числе — темпы и объемы реконструкции производственной базы, характер задач в сфере гражданского судостроения (должны ли мы наращивать недостающие компетенции или отдавать их на аутсорсинг), модель управления гражданским сектором (в частности, должен ли он сохраняться в периметре ОСК и если да, то почему и в каком объеме), подходы к контрактации по гособоронзаказу (формы перехода на единый контракт по всем основным компонентам изделия и этапам его жизненного цикла, выбор субъекта контрактации — будут это отдельные предприятия, как сегодня, или сама ОСК?) и так далее.

У этой невнятности есть вполне естественные причины. Судостроение снова вошло в турбулентную зону, но на этот раз не из-за кризиса, а из-за прогнозируемого взрывного роста заказов и доходов, связанных с реализацией госпрограммы вооружения, разработкой шельфа и освоением Северного морского пути. И за эти заказы на наших глазах разворачивается борьба с участием влиятельнейших фигур российского истеблишмента. В таких условиях корпорация оказалась на перекрестке интересов мощных лоббистских групп.

Разобрали по частям

В течение лета, пока новое руководство ОСК входило в курс дела, на более высоких уровнях властной вертикали уже начали перетасовывать активы корпорации.

Президент «Роснефти» Игорь Сечин , как известно, имеет грандиозные планы развития добычи углеводородов на российском шельфе и в арктических морях. Для этого ему нужно большое количество морской техники, о чем он еще несколько лет назад проинформировал Владимира Путина. Сечин, по его словам, хотел бы разместить заказы «Роснефти» на морскую технику на российских предприятиях, а не отдавать их иностранцам.

И дело здесь, наверное, не только в репутации государственника, крепко приросшей к Игорю Ивановичу, но и в трезвом корпоративном расчете. Разработка арктического шельфа в существующих условиях — это огромные инвестиции при спорной рентабельности. То же самое, с некоторыми оговорками, относится и к развитию Северного морского пути (оговорки касаются значения СМП как военно-стратегического, а не только экономического проекта). Обосновать и, главное, впоследствии отстоять эти инвестиции, с точки зрения интересов главного акционера «Роснефти» или «Совкомфлота» (то есть интересов государства), можно будет лишь в том случае, если они будут работать на развитие высокотехнологичной индустрии внутри страны.

Поэтому в 2009 году Игорь Сечин лично заложил новую верфь «Звезда» в Приморском крае, которая должна была бы покрыть потребности российских компаний, прежде всего «Роснефти», «Газпрома», «Совкомфлота», в морской технике и судах. Но из-за нерасторопности Минпромторга и самой ОСК верфь «Звезда» строится с большим запаздыванием по срокам и серьезным увеличением сметы (см. «Инвестиционный бум откладывается», «Эксперт» № 37 за этот год). Фактически под угрозой ухода к конкурентам сейчас находятся многомиллиардные заказы на технику и суда со стороны российских нефтегазовых и транспортных компаний.

Как известно, для ускорения строительства «Звезды» «Роснефть» как крупнейший заказчик, а также Газпромбанк как финансовый и производственный партнер создают консорциум. ОСК может иметь блокпакет в предприятии. Кроме того, недавно выяснилось, что «Роснефть» проявляет интерес и к 82-му судоремонтному заводу (он тоже входит в ОСК и является единственным в европейской части России исполнителем докового ремонта крупнотоннажных кораблей, стратегических атомных подводных лодок, транспортных судов водоизмещением свыше 25 тыс. тонн). Предполагается специализировать 82-й завод для достраивания морских платформ, которые будет производить судоверфь «Звезда».

Таким образом, из периметра ОСК выходит, пожалуй, важнейший гражданский сегмент бизнеса — строительство морской техники и судов для нефтегазовых и транспортных компаний. Если основываться на названных Игорем Сечиным потребностях «Роснефти» в морской технике до 2030 года, то ежегодный объем ее производства будет составлять 400–500 млрд рублей с 2017–2018 года. Это примерно в три-четыре раза больше нынешнего военно-морского гособоронзаказа. Таким образом, Владимир Шмаков еще не успел подготовить полноценную стратегию развития ОСК, а потенциально самый масштабный бизнес уже выводится за пределы компании.

Другой крупный сегмент гражданского рынка — ледоколы и ледостойкие суда и технику — стремится взять под контроль Крыловский государственный научный центр (КГНЦ). Ставший в августе председателем совета директоров ОСК гендиректор КГНЦ Андрей Дутов лоббирует создание на базе КГНЦ специального Арктического центра. Обсуждается вариант передачи ему профильных активов ОСК, в частности Балтийского завода и ЦКБ «Айсберг». Фактически КГНЦ хочет контролировать еще одну крупную часть бизнеса ОСК — строительство ледоколов и, частично, шельфовой техники. При этом строительство судов ледового класса планируется вести в кооперации с иностранными производителями, в том числе с Nordic Yards (немецкие верфи, принадлежат Виталию Юсуфову ).

Понятно, что в таких условиях писать стратегию развития почти на двадцать лет вперед действительно сложно, ведь не ясно, каким будет состав предприятий ОСК уже через полгода-год, когда завершится ее фактическое разделение. Но, с другой стороны, именно обсуждение и принятие стратегии — самый подходящий момент, чтобы руководство компании сформулировало свои аргументы в пользу того или иного сценария развития событий. А этого, как уже было сказано, в документе ощутимо не хватает.

Бразильский урок

Как бы ни завершились процессы реструктуризации ОСК, перетасовка активов не снимает с правительства ответственности за будущее всей отрасли. Задачи, которые Владимир Путин поставил перед правительством в части развития судостроения: с помощью заказов российских государственных компаний и ведомств «обеспечить рабочие места и налогооблагаемую базу в России, а не за границей», — столь же понятны и просты в формулировке, сколь сложны в исполнении. Решить их будет непросто, но гипотетически возможно.

Свежий пример тому — опыт Бразилии, где в минувшее десятилетие практически с нуля была создана масштабная гражданская судостроительная промышленность.

Напомним, что в конце 1990-х бразильское правительство жестко запретило национальным компаниям, в первую очередь добывающим и транспортирующим нефть, заказывать строительство судов в других странах, если возможно их строить на отечественных предприятиях. Бразильское законодательство требует, чтобы при постройке судов или изготовлении комплектующего оборудования до 70% объема работ было выполнено бразильскими рабочими. Для Бразилии также характерна четко отрегулированная правовая система финансирования судостроения с одними из самых низких процентных ставок в мире (2,5– 5% со сроком погашения от 10 до 20 лет) и с использованием налоговых и других льгот. Как итог, в 2012 году Бразилия с 18 судоверфями заняла четвертое место в мире по объему портфеля заказов. Количество занятых в отрасли выросло до 60 тыс. человек (с 2,5 тыс. в 1990-е). Большой объем заказов от национальных компаний, четкая координация спроса и предложения со стороны властей, жесткие требования к локализации производства для иностранцев, длинные дешевые деньги от банков — вот рецепт бразильского успеха в судостроении.

При выполнении этих условий даже один-единственный козырь страны в виде наличия собственной обширной ресурсной и грузовой базы может быть вполне эффективно разыгран.

В целом в странах, достигших успеха в гражданском судостроении, реализуется государственная протекционистская политика, определяемая формулой: «Морская деятельность, базирующаяся на национальных ресурсах, должна осуществляться национальными компаниями с использованием морской техники и судов, произведенных на национальных предприятиях и верфях».

Эта формула вполне может быть реализована и в России. Каждая из ее составляющих (создание устойчивого и прогнозируемого внутреннего спроса, его замыкание на внутренних игроков и выращивание собственной производственной базы, трансфер зарубежных технологий и компетенций за счет стимулов к локализации производства и т. д.) требует как системных законодательных мер, так и качественного «ручного управления». Лишь при максимальной концентрации усилий и при наличии последовательной промышленной политики государства можно добиться успеха.

Условия успеха

Судостроение — отрасль с высоким технологическим и инвестиционным барьером. Перепрыгнуть барьер наполовину в данном случае нельзя. Если государство не готово четко спланировать и увязать друг с другом спрос и предложение в этой сфере, то нет смысла даже начинать тратить деньги.

Если же задача импортзамещения в гражданском сегменте ставится всерьез, то необходимыми представляются два ключевых условия: усилить регулятора отрасли и создать новые современные производственные фонды.

И со стороны спроса, и со стороны предложения находятся в основном государственные компании, министерства и ведомства (ОСК, «Роснефть», «Газпром», «Совкомфлот», «Рособоронэкспорт», Минобороны, Минтранс и др.). Важно, чтобы кто-то координировал деятельность всех этих мощных госструктур в целях развития отрасли и удовлетворения потребностей в продукции судостроения.

Второе условие успеха — обновление производственных фондов и строительство современных верфей. Нынешний облик российского судостроения сформировался в 1960–1970-е. За исключением ряда крупнотоннажных предприятий, построенных на Украине, верфи в основном были мало- и среднетоннажными. Как отметил Дмитрий Рогозин на уже упомянутом заседании Морской коллегии, начиная с 1970-х в мировом судостроении произошел ряд технологических революций, которые СССР и Россия пропустили. Это появление больших горизонтальных построечных мест и тяжелого кранового оборудования. Это развитие полнообъемных цифровых 3D-технологий, применяемых на этапе создания изделия и при сопровождении его жизненного цикла. Это переход к строительству судов из крупных блоков с полным насыщением трубопроводами и кабельными трассами. Подобные технологии критически важны с точки зрения сокращения издержек, контроля качества, сроков строительства. Реализовать их на старой инфраструктуре зачастую просто невозможно (в том числе в силу особенностей застройки предприятий и накопившихся логистических проблем). Иными словами, новые верфи необходимы российскому судостроению как воздух.

Учитывая, что наиболее подготовленные кадры и цепочка предприятий-кооператоров находятся на Северо-Западе, именно в этом регионе размещение новых верфей представляется наиболее перспективным. Понятно, что уже приняты политические решения по новому проекту в Приморском крае. Но на Северо-Западе речь должна идти о постепенном замещении мощностей уже существующих предприятий. Все три крупные верфи — Балтийский завод, Адмиралтейские верфи, Северная верфь — остро нуждаются в модернизации и новых логистических решениях, а подчас просто не могут полноценно развиваться в своих нынешних рамках. Но собственно модернизация с учетом всех издержек и ограничений текущего местоположения будет сопоставима по финансовым и временным затратам со строительством новой верфи.

В стратегии ОСК эта тема звучит, но очень робко. Говорится о реструктуризации активов Балтийского завода и Адмиралтейских верфей с поэтапным переводом основного производства на новую судостроительную площадку. Но в этапах и сроках реализации стратегии задача как таковая отсутствует. Либо присутствует в размытой и ни к чему не обязывающей обтекаемой формулировке «начало реализации планов по оптимизации производственных мощностей в регионах». К тому же это начало отнесено на период с 2016-го по 2020 год.

Последнее вполне объяснимо: в госпрограмме «Развитие судостроения на 2013–2030 годы» (как и стратегия ОСК, она во многом отражает позицию ведущего учреждения нашей судостроительной науки — Крыловского центра) упор делается на развитие и формирование научно-технического задела. Из объема бюджетных ассигнований по этой госпрограмме в размере более 337 млрд рублей на НИОКР в тех или иных формах предполагается использовать 261 млрд рублей (77%). На строительство и техперевооружение предприятий — только 27 млрд рублей (8%). Хотя очевидно, что делать ставку на опережающий научно-технический задел бессмысленно, если из-за отсутствия современной производственной базы его просто негде будет реализовать. Соответственно, необходимо перераспределить финансирование, предусматриваемое в госпрограмме, от НИОКР в сторону производства, причем кардинальным образом. Иначе мы просто усугубляем традиционный для нас разрыв между наукой и производством и столь же традиционную безадресность инноваций.

Одним из аргументов против создания новых верфей в России является тезис, что на корпусозаготовительные работы приходится лишь порядка 35% себестоимости судна — это немного, так что эту часть работы можно спокойно оставить зарубежным верфям. Например, упомянутым выше верфям компании Nordic Yards, с которой КГНЦ уже заключил ряд контрактов.

Идея отдать «банальную» металлообработку на аутсорсинг, самим сосредоточившись на чем-то более «наукоемком», могла бы выглядеть привлекательно, если бы не заключенное в ней лукавство. Дело в том, что в наукоемких нишах не менее остро встает вопрос реконструкции производственной базы и связанных с этим инвестиций — наш производственный потенциал в гражданском судовом машиностроении, двигателестроении или приборостроении сегодня ниже, чем в корпусозаготовке. Кроме того, не стоит забывать, что на долю верфей приходится не только металлообработка, но и окончательное насыщение корпуса судна трубопроводами, кабельными трассами, а также финальный монтаж различных систем, изделий и оборудования. То есть важнейшие судостроительные компетенции, создающие львиную долю добавленной стоимости, которую, конечно же, хотелось бы локализовать в России.

Можно спорить о том, насколько это реалистично при нынешних организационных и финансовых возможностях государства. Но каким бы ни был ответ на этот вопрос, ясно одно: необходимо сделать выбор и быть последовательными в его реализации.

Сегодня существует явный разрыв между разными уровнями государственной стратегии в сфере гражданского судостроения. На уровне политического руководства страны ставятся амбициозные задачи, которые сводятся к тому, чтобы замкнуть растущий внутренний спрос на отечественную промышленность и по целому ряду позиций создать фактически с нуля отрасль полного цикла. Этажом ниже — на уровне профильных документов (включая и обсуждаемую стратегию ОСК, и упомянутую выше «минпромторговскую» госпрограмму) и текущих решений — прослеживается другая логика: занять локальные ниши в международном разделении труда, быть на подхвате у глобальных отраслевых лидеров.

Это разные стратегии. У каждой свои плюсы и минусы, но каждая, безусловно, лучше стратегии самообмана. Это тот случай, когда компромисс, тем более устанавливаемый по умолчанию, явочным порядком, может оказаться хуже обеих альтернатив.           

Visiosmart: когда зеркало тебя узнает

Елена Николаева

Дайте совет: что, по-вашему, нужно, чтобы выйти на рынок? - Дать возможность зарабатывать другим

«Представьте: улица одного бренда. Район одного бренда. Город одного бренда… — воодушевленно говорит сооснователь и гендиректор компании Visiosmart Владимир Коровин . — А интерактивное зеркало обращается к вам по имени и напоминает, что стоит взять зонт, поскольку во второй половине дня обещают дождь, попробовать новый цвет помады, аромат духов…» «Или, например, продать ценные бумаги», — продолжаю я, будто мы пишем сценарий фантастического фильма.

Мы с Владимиром сидим в кафе. За окном — Тверская, октябрь, дождь, день располагает к фантазиям. Однако Коровин, отвечающий в Visiosmart за бизнес-составляющую, и его партнер Владимир Гордеев , ответственный за технологию, представляют, как воплотить свои мечты в реальность. Компания разрабатывает комплекс технологий на цифровых носителях для рынка наружной рекламы — платформу Digital Indoor. Это таргетированная подача рекламных сообщений, единая сеть из различных носителей, конструктор мест размещения, объединенные системой распознавания. Похоже, в Visiosmart нашли решение задачи, с которой пока справлялось только онлайн-размещение,— предоставление статистики контактов с целевой аудиторией, возможность контроля и получение анализа эффективности расходования рекламного бюджета. При этом Visiosmart предлагает инвестиционную идею любому предпринимателю: приобретение и подключение к сети 10 объектов, оснащенных дисплеем, окупится примерно через четыре месяца, далее они будут приносить 300 тыс. рублей в месяц. Кстати, сегмент Digital Indoor рекламного рынка в России растет примерно на 30% в год. В 2012-м его объем составил 740 млн рублей, прогноз на 2013 год — 1,17 млрд рублей, на 2015-й —2,76 млрд рублей.

Идея

В нашем обществе неуемного потребления рекламные сообщения выскакивают, словно чертик из табакерки, в самых неожиданных местах. На жителя мегаполиса в день обрушивается 6000 рекламных сообщений. Сколько из них вы замечаете? Скорее всего, не больше полутора десятков. Поэтому в борьбе за внимание аудитории изобретаются все новые способы.

Будучи студентом МИФИ, Владимир Гордеев в 2009 году решил разобраться в технологиях таргетированной рекламы, которыми пользуются поисковые программы. Вероятно, все замечали: стоит задать в интернете поиск по ряду слов, как в следующие несколько дней превращаешься в объект бомбёжки всевозможными баннерами, всплывающими картинками, навязчивыми роликами с предложением приобрести объекты поиска и сопутствующие товары. То же происходит в соцсетях: вам предлагают «оценить» страницы, отталкиваясь от раскрытой в профиле информации.

В интернете технологии осталось только оттачивать, а вот про наружную рекламу несправедливо забыли. Владимир Гордеев решил сделать ее «умной», наделив способностью узнавать, к какому сегменту целевой аудитории относится человек. Составить программу распознавания помогли друзья — студенты с факультета кибернетики того же МИФИ. А с выводом идеи на рынок — Владимир Коровин. Он в бизнесе уже не новичок. Первый проект с его участием (Агентство передовых информационных технологий) вышел на стабильный оборот около 20 млн долларов в год, и можно было отвлечься на новый проект.

Реализация

Владимир Коровин, 41; образование - АСУ ВВМУРЭ им А. С. Попова, Финансовая академия

«К использованию проектируемой технологии в рекламных носителях пришли не сразу. Мы начинали с системы распознавания: планировали предложить технологию охранным компаниям. Однако тут для работы нужно иметь “живую базу” — миллионы фотографий. А закон запрещает хранить персональные данные (закон № 152-ФЗ «О персональных данных», принятый в 2006 году. — “ Эксперт” ). Да и безопасность — государственная функция, а с государством довольно сложно иметь дело, все решения принимаются небыстро», — говорит Владимир Коровин. Поэтому технологией распознавания Visiosmart оснастили интерактивное зеркало . «Для определения пола и возраста применяется метод опорных векторов. Просчитывается несколько параметров — пропорции лица, расстояние и взаимное расположение глаз, рта и носа. Составляется функция, выдающая результат в виде набора чисел, описывающих эти параметры. Этот вектор обрабатывается классификатором. В процессе первоначального обучения программы анализировались тысячи фотографий людей различного пола и возраста для составления многомерной идентификационной матрицы», — объясняет технологию Коровин.

Получился универсальный носитель. Ведь мужчины и женщины смотрятся в зеркало примерно 10 раз в день по 10–30 секунд. Причем, вопреки расхожему мнению, мужчины вглядываются в отражение дольше дам. 80% людей не проходят мимо зеркала, не взглянув на себя хотя бы мельком. Если в обычных с виду зеркалах установить датчики движения, дисплеи и камеру с системой распознавания пола, возраста и возможных потребительских предпочтений, то реклама будет включаться избирательно, под конкретного пользователя. Точность распознавания с использованием технологии Visiosmart — 95%. Так, можно предложить женщине средних лет средства от морщин, помаду, журналы и, возможно, сайт знакомств. При этом человек автоматически «примеряет» предлагаемый продукт на свое отражение — то есть на себя. На конфиденциальность данных Visiosmart не посягает, поскольку изображение, поступающее с камеры, никуда не транслируется и не сохраняется.

Объединив знание, как вести бизнес, и перспективную техническую идею, партнеры основали компанию Visiosmart, куда с 2010 года было инвестировано около 1 млн долларов. В планах — добавить еще половину этой суммы. Основные время и деньги были потрачены на разработку - классика, конечно, после запуска проекта пришлось полностью переписывать программное обеспечение. Также деньги пошли на выпуск первой партии зеркал. «Главная проблема была в том, чтобы найти производителя зеркал. Никто не мог нам их изготовить. Нужно было, чтобы и человек мог видеть свое отражение, и работал дисплей. Для этого прозрачность зеркального стекла должна быть очень высокой», — объясняет Владимир Коровин. В 2010 году удалось сделать первые образцы.

Денег было потрачено прилично, и стало ясно: на одних зеркалах много и быстро не заработаешь, а технологии нужно дорабатывать, значит, необходимы новые вливания. Так были определены и другие направления, на которых можно заработать.

Владимир Гордеев, 25; образование - МИФИ, MBA Институт экономических стратегий

Во-первых, нужно объединить различные носители с экраном в одну сеть. Это могут быть ЖК-панели, платежные терминалы, информационные киоски и вендинговые аппараты. Например, пока автомат готовит стакан кофе, кофеману никуда не деться от просмотра рекламного сообщения на экране. А поскольку носители объединены в сеть,  у заказчиков рекламы появляется возможность оперативно менять контент. Во-вторых, можно зарабатывать на анализе аудитории с помощью микрокамер — сколько людей прошло мимо витрины, сколько задержалось, сколько вошло внутрь магазина. В-третьих, возможна отдельная продажа софта, анализирующего поведение потребителей.

Чтобы такой комплекс идей воплотился в жизнь,Visiosmart нужно иметь тысячи контрагентов: «Мы предполагаем, что это будет не только наш бизнес. Наша фишка — создание сети, в которой зарабатывает каждый. В этом смысле мы похожи на Qiwi, которая сегодня, кстати, оценивается в два миллиарда долларов, — в нашей системе зарабатывают несколько агентов. Мы обеспечиваем владельцам цифровых носителей или помещений, в которых можно разместить такие носители, добавленную стоимость. С нами появляется шанс и у маленьких рекламодателей. Можно, например, выбрать носители рядом с его торговой точкой — и уложиться в две тысячи рублей в месяц», — объясняет Коровин.

Пока продажи интерактивных зеркал и присоединение партнеров, владеющих носителями с дисплеями, идут через рекламные агентства. Набор партнеров небыстрый, но уже этой зимой основатели Visiosmart ожидают эффекта снежного кома. «Сейчас мы выходим на такую динамику, что ежемесячно в нашей сети появляется около 200 новых цифровых поверхностей, которые становятся доступны для рекламных кампаний практически сразу», — говорит Владимир. Работа началась в конце 2012-го — начале 2013 года. В сети пока менее 1,5 тыс. носителей, но планы амбициозные. «Контракты формируются долго, рынок новый. Не всегда представления заказчика о технологии верные, но это бич и для рекламщиков, которые вынуждены подстраиваться под нее, и для нас. Но мы планируем подсоединить сто тысяч носителей уже через год», — рассчитывает Коровин. Маржа Visiosmart с каждой операции — 30%. Соответственно, с каждой сотни экранов, которые войдут в общую сеть, при их загрузке на 80%, Visiosmart намерена получать примерно 300 тыс. рублей. Соответственно, со 100 тыс. выручка может составить 300 млн рублей.

Нельзя сказать, что компания Коровина и Гордеева — единственный игрок на рынке. Зеркала, реагирующие на движение, сделала и устанавливает компания Mirror-TV. «Конкуренты есть, но никто не предлагает всего комплекса, как мы. К тому же у нас есть гендерная система распознавания, что является ощутимым конкурентным преимуществом, поскольку позволяет рекламодателю разделять рекламные сообщения. Следующим этапом будет распознавание эмоций: веселый человек смотрится в зеркало, грустный или нейтральный», — говорит основатель Visiosmart. Определять эмоциональное состояние владельцев, кстати, в ближайшем будущем планируют производители смартфонов  — в настоящее время  ими поданы заявки на соответствующие патенты, в частности компанией Samsung.

Инвестидея

«Узнающие» зеркала компания сегодня продает частным лицам по 120 тыс. рублей. В комплекте — само зеркало, система распознавания и программное обеспечение, собирающее статистику, подключение к интернету для создания единой сети и управления контентом. То есть абсолютно готовый продукт, который его владелец может повесить в лифте, ресторане, в лобби отеля, в витрине, примерочной или просто на улице, — вариантов масса. По расчетам Visiosmart, вложения в 10 зеркал окупятся в срок от трех до шести месяцев, а присоединение к сети владельцев 100 платежных терминалов или любых других объектов с цифровыми носителями добавит им 500–700 тыс. рублей в месяц. Среди партнеров сеть АЗС, на платежных терминалах крутится реклама шин Toyo Tires.

Размещение информации рекламодателем происходит в три шага: регистрация на сайте Visiosmart, выбор необходимого количества, типа и территориального размещения носителей. Далее необходимо загрузить свои видеоролики, оформить заявку. Если есть сомнения относительно аудитории, можно получить консультацию специалистов. Далее — оплата, и можно начинать рекламную кампанию. Статистика идет в реальном времени, масштабирование можно варьировать тоже мгновенно. Один показ 30-секундного ролика на одном носителе обойдется рекламодателю примерно в 50 копеек. В месяц может быть показано от 2 тыс. до 25 тыс. роликов.

Калькулятор

В штате Visiosmart восемь программистов, с менеджерами и аналитиками получается 14 человек. Средняя зарплата в компании 70 тыс. рублей, ФОТ — примерно 65–70%.

Продвижение продукта идет на тематических выставках и с помощью «сарафанного радио». Операционная окупаемость — около 1,2 млн рублей в месяц. Компания на нее еще не вышла. По расчетам основателей Visiosmart, компания начнет работать в ноль в середине зимы.

Маржа Visiosmart с каждой операции — продажи зеркала и размещения рекламы на носителях партнеров — составляет 30%. Стоимость систем анализа поведения рассчитывается — 30 тыс. рублей за установку, еще до 500 рублей в месяц за обновление программного обеспечения.

Резюме

Развитие технологий позволяет создавать все новые и новые каналы коммуникаций. Все описанное в фантастических романах воплотится — дайте только технологиям сформироваться. Моя бабушка, которая конструировала самолеты, лет пятнадцать назад сказала мне: «Представляешь, через сто лет люди будут звонить и не только слышать, но и видеть друг друга». Мы посмеялись — тогда были дисковые телефоны. Единая сеть носителей, которая в потенциале может стать рекламной, да еще и «умной», удобна для пользователей. Перед нами новый канал взаимодействия рекламодателей с адресатами. Понятно, что идею не остановить. Вопрос — кто станет объединяющим звеном. Кто справится с этой задачей и устоит в конкурентной борьбе, сказать сложно, и Visiosmart пока только пытается претендовать на эту роль.      

Законы фондовой рулетки

Георгий Трофимов, главный экономист Института финансовых исследований, кандидат экономических наук

Финансовый рынок мгновенно транслирует в цены активов общедоступные новости, а значит, неинсайдерам переиграть его невозможно. Инвесторы иррациональны и склонны к стадному поведению. Эти ставшие общим местом тезисы сформулированы и эмпирически доказаны экономистами, дождавшимися нобелевской награды только сегодня

Рисунок: Игорь Шапошников

Вклад новых лауреатов в развитие финансовой науки лежит в русле развития классической модели цен активов, известной в базовом варианте как CAPM (Capital Asset Pricing Model). Эта простая теоретическая конструкция, предложенная американцем Уильямом Шарпом в 1964 году и отмеченная Нобелевской премией 29 лет спустя, стала отправной точкой для большинства последующих исследований цен финансовых активов, включая работы, отмеченные премией текущего года. Поэтому мы остановимся на ней более подробно.

В математической форме модель CAPM выглядит так:

r sub e /sub = r sub f /sub + ß(r sub exp /sub - r sub f /sub ),

где r sub e /sub (rate to equity) — ожидаемая доходность по вложениям в данный актив (акцию); r sub f /sub (risk-free rate) — безрисковая ставка процента; r sub exp /sub (expected return of investor) — ожидаемая доходность вложений инвестора в корпоративные акции в среднем; ß — бета-индекс, индекс риска инвестирования в данный актив, или, другими словами, мера колеблемости приносимых им доходов по отношению к колебаниям среднерыночной доходности (рассчитывается как отношение ковариации доходности актива с доходностью всего рынка к дисперсии доходов в среднем по рынку акций).

Как видим из формулы, модель САРМ трактует доходность активов исходя из гипотезы о рациональных, не склонных к риску инвесторах, действующих на совершенном рынке. Инвесторы формируют диверсифицированные портфели и при этом готовы брать на себя риски лишь за определенное вознаграждение. Премией за риск в виде доходности сверх (безрисковой) процентной ставки вознаграждаются только системные риски, которые невозможно устранить на основе диверсификации.

Выводы теории САРМ можно обобщить следующим образом. Во-первых, фундаментальной основой цены актива является премия за риск, которая зависит от доходности рыночного портфеля. Более рискованным является актив, чья доходность в большей мере коррелирует с рынком. Поэтому этот актив стоит дешевле, а значит, обеспечивает инвестору более высокую ожидаемую доходность. Во-вторых, ни один актив не может систематически приносить доходность выше или ниже премии за риск. Подобные отклонения непредсказуемы, что принято связывать с понятием информационной эффективности фондового рынка.

Развитие эмпирических методов

Попытки протестировать САРМ на реальных данных предпринимались с середины 1960-х годов и в целом закончились неудачей. Это, однако, не стало поводом для отказа от исследовательской программы, сформулированной в терминах данной модели. Юджин Фама , один из трех лауреатов Нобелевской премии по экономике нынешнего года, существенно продвинул собственно методологию эмпирического анализа цен финансовых активов. Его подход заключался в том, чтобы провести водораздел между оценкой правильности теоретической модели и проверкой гипотезы эффективности рынка. Следуя этому подходу, Фама в своих ранних исследованиях сделал акцент на анализ свойств эффективности.

Один из вопросов, на который Фаме и другим исследователям удалось дать вполне определенный ответ, состоял в следующем: обладают ли доходности прошлых периодов предсказательной силой для вложений на очень коротких периодах — в пределах дня или недели? Для таких случаев оказалось возможным пренебречь влиянием системных факторов, что значительно упростило задачу. Тестирование временных рядов доходностей для американского фондового рынка позволило с некоторыми оговорками принять гипотезу эффективности. Выявленный Фамой предсказуемый компонент доходности оказался настолько мал, что на практике не позволял бы даже покрыть транзакционные издержки. Даже располагая какой-то информацией о будущих доходах на активы, вы в лучшем случае получите лишь тренд фондового индекса, вокруг которого фактические значения доходностей будут колебаться в очень широком диапазоне.

Юджин Фама

Фото: AP

Этот результат был подтвержден последующими исследованиями для развитых финансовых рынков. Принципиально важно, что все они проводились на очень длинных временных рядах котировок акций, для которых нивелировалось влияние фондовых бумов.

Еще одним вопросом, на который удалось получить ответ в контексте модели САРМ, был вопрос о возможности переиграть рынок, пользуясь общедоступной неценовой информацией. Фама с коллегами разработал методологию событийного анализа для оценки характера влияния на цены акций различных корпоративных новостей — объявлений о дивидендных выплатах, слияниях и поглощениях, дополнительной эмиссии или дроблении акций. Именно последний случай стал предметом исследований в пионерной статье Фамы с соавторами 1969 года. В ней была продемонстрирована бесполезность игры на информационных новостях, поскольку котировки акций очень быстро на них реагируют. Этот вывод, конечно же, не распространяется на случаи использования инсайдерской информации, но это предмет специальных исследований. Важно, что хотя бы для частных случаев удалось найти подтверждение гипотезы эффективности рынка.

Однако для теории эффективного рынка важны не только ее подтверждения в каких-то конкретных случаях, но и понимание причин ее несостоятельности в других. Особый интерес здесь представляют так называемые аномальные эффекты. Им трудно найти строгое объяснение, но их исследование нередко дает хороший импульс развитию теории. Еще в статье 1965 года Фама одним из первых обратил внимание на календарные эффекты — предсказуемое поведение рынка в конце рабочей недели и в моменты открытия торговых сессий. В более поздних работах изучалось влияние таких факторов доходности, как отношение балансовой стоимости к рыночной цене акций, уровень капитализации и долговой нагрузки компаний, отношение цены акций к прибыли.

Важным результатом этих исследований стала трехфакторная модель САРМ, разработанная Фамой совместно с Кеннетом Френчем и опубликованная в 1993 году. Она подтвердила значимое отрицательное влияние размера компании и степени ее переоцененности на ожидаемые доходности. Осмысление подобных результатов потребовало существенной переработки исходной модели САРМ.

Динамическая модель цен активов

В первую очередь необходимо было выйти за рамки чисто статической конструкции, каковой является базовая модель Шарпа. Ведь постановка вопроса о том, насколько цена актива отражает его долговременную фундаментальную стоимость, имеет смысл лишь в динамическом контексте. Кроме того, в теоретическом плане важно было связать финансовую теорию с макроэкономикой, в которой ключевую роль играет гипотеза так называемого представительного индивида, принимающего решения о потреблении и инвестировании в портфель активов. Динамические макромодели с ценами активов служили в качестве основной теоретической конструкции в работах Роберта Лукаса и Томаса Сарджента , нобелевских лауреатов соответственно 1995-го и 2011 годов.

Однако попытки дать количественную оценку параметров таких моделей столкнулись с трудностями из-за высокой степени их нелинейности и существенной серийной корреляция экзогенных (внешних для модели) переменных. В таких ситуациях исследователи вынуждены прибегать к различным техническим ухищрениям, чтобы упростить задачу. Чаще всего используется линеаризация уравнений динамической модели с последующей оценкой векторной авторегрессии. Принципиальный недостаток подобных методов заключается в том, что не всегда ясно, насколько свойства количественных оценок модели вытекают из содержательных предпосылок, а насколько — из упрощающих предположений.

Ларс Хансен

Фото: AP

Подход, предложенный в 1982 году Ларсом Питером Хансеном (это второй лауреат экономической Нобелевки 2013 года), позволил в значительной мере разрешить эти проблемы. Он разработал статистическую процедуру, известную как обобщенный метод моментов, который дал возможность рассматривать случайные процессы достаточно общего вида. Этот метод позволил оценивать динамические уравнения, сохраняя в них нелинейные обратные связи, играющие в экономике и финансах чрезвычайно важную роль. Кроме того, использование этого метода дает оценки параметров с очень хорошими статистическими свойствами, что делает его более привлекательным по сравнению с традиционными методами. Его апробация Хансеном и Кеннетом Синглтоном в 1982 году для стандартной динамической модели САРМ оказалась успешной в случае одного рискового актива — фондового индекса. В случае большего числа активов модель была отвергнута.

Тем не менее вклад Хансена обеспечил прорыв в развитии техники количественного анализа динамических моделей. Его работа дала толчок интенсивным эмпирическим исследованиям в финансах и других областях, а также поиску альтернативных динамических моделей, в котором сам Хансен принял активное участие.

Основная проблема в связке финансовых и макроэкономических теорий — недостаточное понимание взаимосвязи цен финансовых активов с показателями делового цикла. Стандартная динамическая модель САРМ не может, например, объяснить высокую волатильность цен активов при наблюдаемой низкой корреляции их доходностей и совокупного потребления. Поиски теоретических ответов идут по пути уточнения предпосылок этой модели, например, на основе более детальной спецификации отношения инвесторов к риску или же за счет отказа от традиционного предположения о представительном инвесторе.

Новая парадигма

Проблема избыточной волатильности цен активов стимулировала плодотворную научную деятельность Роберта Шиллера — последнего из тройки лауреатов нынешней премии. Его попытка оценить в совместной статье с Сэнфордом Гроссманом (1981) динамическую модель САРМ по американским данным показала, что волатильность фондового индекса можно было объяснить лишь нереально низким уровнем склонности к риску представительного индивида. Несколько лет спустя та же, по сути, проблема была сформулирована под несколько иным углом зрения Раджнишем Мехрой и Эдвардом Прескоттом как загадка избыточной доходности.

Но наибольший научный резонанс имел тест Шиллера на волатильность котировок акций, предложенный им в том же 1981 году. Из динамической модели цен активов следует, что рыночная цена является рациональной оценкой фундаментальной стоимости актива, например приведенной стоимости будущих дивидендов. При этом волатильность цены должна быть ниже волатильности стоимости. Проверка этого утверждения для американского фондового индекса в период с 1871-го по 1979 год выявила нечто прямо противоположное: волатильность ценового индекса оказалась многократно выше волатильности приведенных дивидендов. Результат Шиллера поставил под сомнение предпосылки стандартной модели цен активов, но при этом хорошо согласовывался с упомянутыми выше аномалиями финансовых рынков. Многочисленные исследования в русле критической аргументации Шиллера показали, что долговременная и даже среднесрочная доходность активов предсказуема на основе факторов, никак не связанных с премией за риск.

Роберт Шиллер

Фото: AP

Все это означает, что либо в стандартной модели цен активов не учтены какие-то существенные факторы и взаимосвязи, которые нужно ввести в рассмотрение, либо следует радикально пересмотреть саму модель. Роберт Шиллер избрал второй путь, поставив под сомнение предположение о рациональном поведении инвесторов. В их действиях прослеживаются психологические мотивы, которые были частично объяснены в теориях Амоса Тверски и Даниэля Канемана , разработанных в 1970-е и отмеченных Нобелевской премией в 2002 году. Как показал Шиллер, подобные мотивы могут усиливаться благодаря эффектам группового поведения. Иррациональные инвесторы склонны учитывать мнение других участников, и это едва ли не основная причина чрезмерной реакции рынка на новую информацию и смену настроений игроков. Такой подход позволил объяснить феномены избыточной волатильности цен и другие аномалии финансовых рынков.

Благодаря этим исследованиям Шиллер стал одним из создателей нового научного направления — поведенческих финансов, находящегося на стыке экономики и психологии групп. Его эмпирической основой являются, помимо статистики рынков, опросы участников и социологические обследования.     

График

Тест Шиллера

Пора в топ-20

Галина Костина

Молодая инновационная российская компания «Р-Фарм» строит свою стратегию таким образом, чтобы уже в ближайшей перспективе стать заметным игроком на глобальном рынке

По мнению Алексея Репика, в стране есть условия для создания нескольких фармкомпаний мирового уровня

Фото: Виктор Зажигин

Алексей Репик создал компанию «Р-Фарм» в 2001 году, еще будучи студентом ВШЭ по специальности «Экономика и управление предприятием». Ему было всего 22 года. Чтобы получить необходимые для открытия компании средства, 40 тысяч долларов, он продал машину, а остальное добавила мама. До этого Алексею, окончившему гимназию экстерном, в пятнадцать лет, удалось поработать в качестве экономиста в одной из московских больниц, где он смог изучить изнутри «кухню» лечебного учреждения.

Поскольку занимался он в том числе вопросами поставки лекарств, то общался с профильной компанией, расположенной на территории больницы. И в конце концов перешел работать туда, поскольку была предложена «солидная» зарплата — 300 долларов. Набравшись некоторого опыта и в этой компании, студент решил создать свой бизнес: поставки лекарств для нужд больниц. Сегодня оборот его компании, уже ставшей лидером в сегменте поставок для госпитального сегмента, составляет более 1,5 млрд долларов.

Родители Алексея не имели к коммерции и лекарственным средствам никакого отношения: папа — доктор физико-математических наук, мама — кандидат технических наук, преподаватель МИСИ. Любители компромата старательно искали тайные связи Алексея Репика и его родителей с чиновниками от здравоохранения, пытаясь объяснить этим его дальнейшие бизнес-успехи. Ничего не обнаружили. И судя по тому, в каком направлении развивается «Р-Фарм», главным двигателем были отнюдь не связи. Со связями логичнее было бы развивать дистрибуторскую активность, а накопленное вкладывать в какие-нибудь ликвидные непрофильные активы за рубежом. Однако Репик озадачил многих, решив построить вертикально интегрированную фармацевтическую компанию международного масштаба. И выйти на этот масштаб не через пятьдесят лет, а в обозримом будущем.

— Алексей, многие компании бигфармы строили свои холдинги кто десятки, а кто и более сотни лет. И начинали с одной аптеки или удачной таблетки. Вы же, наоборот, идете от крупного дистрибутора к создателю новых лекарств и хотите сделать это достаточно быстро. Возможно ли это?

— Компании — лидеры отрасли развивались по-разному. И я не думаю, что такая ретроспектива показательна: современные условия принципиально отличаются от прежних. Экономические процессы стали идти намного быстрее, сформировался глобальный рынок. Большинство международных компаний поначалу развивались в тепличных условиях своих закрытых рынков, наращивая ресурсы. Потом на базе этих ресурсов они осторожно, страна за страной, масштабировали свой бизнес на новые рынки, становились глобальными игроками, создавали инновационные препараты-блокбастеры.

— А вы начинали уже в эпоху глобализации...

— Да. Мы начинали с дистрибуции на российском рынке лекарств, в основном производства крупных зарубежных компаний. В то время российское здравоохранение испытывало существенный дефицит современных, доступных и качественных лекарств. Причем мы сразу сфокусировались на неочевидном на тот момент сегменте — на лекарственных средствах специализированной медицинской помощи. В 1990‑е годы лишь небольшая часть (процентов десять) ассортимента лидеров фарминдустрии была представлена на российском рынке. У нас тогда был значительный перекос рынка в сторону безрецептурных препаратов. Считалось, что многие эффективные, но редкие лекарства в России востребованы не будут. Но постепенно увеличивалось финансирование здравоохранения, стали применяться новые медицинские технологии, появился спрос на новые, не представленные на нашем рынке препараты. «Р-Фарм» взял на себя работу по их выведению на рынок, в том числе риски и затраты на регистрацию и запуск. Компания росла по мере развития российского здравоохранения, мы просто правильно рассчитали точки приложения усилий. Дальше — как по учебнику. С самого начала мы четко понимали, что не будем изобретать велосипед с треугольными колесами, мы просто пытались имплементировать в России доказавшие право на жизнь на других рынках стратегии известных компаний. Заняв свою нишу в дистрибуции, мы нацелились на производство.

— Но ведь вы могли просто быть одним из крупных игроков на рынке поставок?

— Даже если абстрагироваться пока от моего желания создать вертикально интегрированную фармацевтическую компанию, с моей точки зрения, возможностей для развития дистрибуции у нас было немного. В своем сегменте госпитальных и специализированных лекарственных средств мы и так заняли лидирующую позицию, а делать ставку на возможность догнать и перегнать лидеров рынка мне совершенно не хотелось. Я не находил никаких преимуществ «Р-Фарм» в этой гонке. Сейчас, кстати, дистрибуторы переживают не лучшие времена, конкуренция очень велика, поскольку ничего уникального ты рынку не предлагаешь. Совокупное количество дистрибуторов в России больше, чем во всех странах Европы. Точно так же мне было неинтересно, добившись первых успехов в своем деле, вкладывать средства в непрофильный бизнес.

— Вы пошли в производство, а затем и в НИОКР. Просто- таки следуете стратегии « Фарма-2020». Она, кстати, уже появилась, когда вы стали развиваться в сторону создания новых препаратов?

— Идеи появились, когда программы еще не было. Я полагаю, что наше движение в этом направлении, как и активность некоторых наших коллег, как раз и подтолкнули к ее созданию. Отрадно, что отраслевые программы сейчас понемногу переформатируются от импортзамещения к попытке развить собственные компетенции, связанные с разработкой, девелопментом препаратов и созданием технологических платформ, которые будут предлагать рынку совершенно новые решения в среднесрочном и долгосрочном плане. Хотя не многие любят вкладываться в такие планы. Надо мной, кстати, до сих пор посмеиваются друзья и коллеги: мол, нужно быть человеком авантюрного склада, чтобы инвестировать практически все накопленные средства в долгие и неочевидные проекты производства, причем в отсутствие рынка, развитой кадровой составляющей и с пониманием, что придется конкурировать с транснациональными компаниями.

— И что же направило вас на этот путь?

— Все просто. Ты можешь диверсифицировать свой бизнес: забирать прибыль из фармы и вкладывать, например, в недвижимость. Риски очевидно снижаются. Или еще более привычный вариант — яхты, острова, футбольные команды, то есть к тридцати пяти годам выйти на беззаботную пенсию. Неинтересно! Вертикальная интеграция компании — это, наверное, один из самых увлекательных проектов в любой отрасли. Необходимость приобретать новые компетенции была для меня абсолютно очевидной, привлекательной и желаемой уже на тот момент, когда мы только думали, развивать ли свою индустриальную базу.

Важный момент: «Р-Фарм» — частная компания, я ее основатель и единственный акционер. Мне легко принимать смелые решения и работать на перспективу. И это основная причина того, что «Р-Фарм» не будет публичной компанией до тех пор, пока для развития ей будет хватать внутренних ресурсов. Исторически мы реинвестируем в компанию не менее 75 процентов зарабатываемых средств. А если нужно, то и все 100 процентов. Этот меморандум изначально зафиксирован между мной и моим менеджментом. И между мной и моей совестью.

— Вы все время говорите « мы», но практически все главные решения принимаете лично?

— Это не совсем так. С одной стороны, компания может и должна быть персонифицированной. И я считаю, что снимать с себя ответственность за ее успехи или неудачи было бы совсем неправильно. С другой стороны, для любого стартапа, быстро переросшего период работы почти в семейном, домашнем формате с ограниченной группой близких по духу людей, объединенных общими интересами, выходить на уровень крупной корпорации с присущей ей бюрократией всегда непросто. И нужно знать, где и когда основатель компании должен уступить место тем, кто справится с операционной работой лучше, чем он. Я доволен и горд тем, что сейчас компания управляется практически без моего участия, что дает мне очень много интересных возможностей, в частности заниматься моей любимой деятельностью, в том числе в «Деловой России» (Алексей Репик — сопредседатель этой общественной организации. — « Эксперт» ). А в рамках «Р-Фарм» я могу сконцентрироваться на проектах, которые у меня получаются лучше всего и дают мне максимум драйва. Это выбор мишеней готовых продуктов, штурм новых рынков, международная активность. Работать под форсайтами компании и получать подтверждение своих гипотез — огромное удовольствие! Если бы у нас была не частная компания, а публичная, свое решение о строительстве безумно дорогого производственного комплекса мирового уровня в 2008 году, во время кризиса, я бы в жизни объяснить никому не смог.

— Это вы о заводе, построенном в Ярославле?

— Да. Инвестиции были очень большие. Но высококвалифицированный персонал и соответствие завода самым современным и жестким стандартам качества и безопасности для окружающей среды признали не только российские эксперты, но и крупнейшие международные компании. И это причина нашего лидерства в техническом трансфере самых современных и сложных препаратов, которые будут производиться на этом заводе. Не стоит забывать, что мы тратим больше 100 миллионов долларов в год на R&D, то есть на препараты, которые могут оказаться блокбастерами, но могут и провалиться на любой фазе клинических исследований.

— Ну, у вас должна быть неплохая подушка безопасности...

— Конечно, она есть. Я хорошо понимаю, что нет ничего более нерационального и безответственного, чем уход в прожектерство. Поэтому при формировании пайплайна важно найти баланс между высокорисковыми продуктами, создаваемыми на основе прорывных технологий, и теми, которые базируются на уже подтвержденных гипотезах и с большей вероятностью «добегут» до рынка.

Новый завод «Р-Фарм» в Ярославле построен по всем правилам GMP

— Так, подождите, мы добрались пока до индустриализации, сколько у вас заводов?

— Заводы в Новосибирске и Костромской области мы купили и модернизировали. Ярославский завод построили с нуля, вот-вот начнем строительство второй очереди. В Ростове Великом начали строить завод по производству химических субстанций. В Ярославле готовимся перенести из Америки наши биотехнологические ферментеры.

— И, я слышала, вы собираетесь строить завод в Турции. Это дань тренду быстроразвивающихся рынков, в число которых входит и эта страна?

— Да, турецкий рынок растет достаточно динамично. У них похожая на нашу «Фарму-2020» стратегия, правда, отстает на три года. И еще один немаловажный фактор: Турция — это выход на соседние рынки, Ближний Восток, Северная Африка. Это большие рынки. Правда, на первом этапе мы регистрируем там свои российские продукты, которые собираемся экспортировать из Ярославля.

— Если вы пошли в Турцию, может, вы и в Бразилию пойдете, где тоже все очень быстро растет?

— В принципе в Латинскую Америку собираемся. Бразилия — самый большой рынок, но очень непростой. Уровень конкуренции крайне высок. Более привлекательными мне кажутся рынки Мексики, Чили, Перу, Колумбии. Вообще, мы будем стараться не упустить возможностей для расширения географии нашего присутствия.

— Вы приобрели и строите заводы для того, чтобы сначала делать там чужие разработки?

— Самое легкое при формировании производственной программы — делать дженерики. Мы их тоже не обошли вниманием, но это, естественно, не центр прибыли. Скорее это возможность сохранить качество при существенной экономии средств бюджета и перераспределить эту экономию на инновационные препараты. Второе — возможность лицензировать и осуществлять технологический трансфер зарубежных продуктов, причем на разных стадиях их разработки. Кроме этого, в портфеле есть собственные биоподобные продукты и так называемые ми беттер (берем лучшее, что есть на рынке, и делаем еще лучше). И самое главное — свои, совершенно новые, защищенные патентами препараты, призванные ответить на те вопросы системы здравоохранения, где решения пока нет.

— А исторически вы так и шагали по этим ступенькам?

— Нет. Мы многое делаем параллельно. Как только у тебя появляется сильная исследовательская команда и ты можешь делать что-то революционно, а не эволюционно, нужно рисковать и делать.

— Каков сейчас ваш портфель?

— Сейчас, конечно, он смещен в сторону лицензионных продуктов. Более важно представлять себе, как он будет выглядеть в 2018 году, когда мы надеемся вывести на рынок свои наиболее многообещающие продукты. Пока мы планируем, что 35–40 процентов портфеля (в деньгах) будет приходиться на лицензионные продукты, 10–20 процентов — на наши собственные инновационные разработки, остальное — на продукты, не имеющие патентной защиты.

— На каких условиях вы берете в разработку лицензионные препараты?

— Мы начинали с лицензионных соглашений, где наша зона ответственности — Россия, потом к России добавились страны СНГ, Турция и Ближний Восток, балканские страны, Северная Африка. Сейчас при заключении соглашений мы, как правило, обсуждаем мировые права. У нас есть лицензионные соглашения более чем с 20 компаниями (среди них Merck, Roche, AbbVie, Theravance, Bristol-Myers Squibb), а число продуктов скоро приблизится к ста. С мировыми правами мы только начинаем. Серьезной вехой стало недавнее соглашение с бельгийской компанией UCB по препарату олокизумаб для лечения ревматоидного артрита. Он прошел уже вторую стадию клиники, мы в этом году приступаем к клиническим исследованиям в России и Турции, в следующем — в Европе и США.

— И все же, когда вы только начинали свою деятельность, вы говорили, что для собственного R&D у вас не было ничего. Однако он появился достаточно быстро, и вы смогли заниматься не только лицензионными, но и собственными продуктами. Где вы взяли исследователей?

— Девелопмент у «Р-Фарм» появился практически сразу, что и позволило нам лицензировать продукты и доводить их до рынка. Этот блок в компании очень высокого уровня. Если вы спросите у наших партнеров в США и Европе, доверяют ли они клиническим исследованиям «Р-Фарм», они скажут: да, безусловно. А вот research, исследований, у нас не было.

— И где взяли?

— В основном в Америке. У нас там большие команды в Массачусетсе и Калифорнии. Хотя есть пара отечественных проектов. Один в области химии, другой — биотеха. В России есть неплохие команды разработчиков, у них хорошая научная база. Немного не хватает компетенций по переводу продукта от идей в практическую плоскость. Мы предоставили нашим командам материальные и технические ресурсы, дали им доступ к опыту наших американских и японских исследователей.

— А эти команды сейчас работают в вашей компании или на аутсорсинге? Какой подход к исследовательским группам вы вообще практикуете?

— Комплексный. Многие компании ориентируются на собственные исследования, и это их в некоторой степени связывает. У нас пять команд внутри: три в биологии, две — в химии. Но они ни в коем случае не отменяют аутсорсинг. Мы даем возможность в самом начале работать над целью двум-трем группам, причем независимо друг от друга. Кто добьется лучших результатов и докажет эффективность своего проекта, тот и получит ресурсы на дальнейшую разработку. Первоначальные вложения достаточно невелики, можно позволить себе финансировать несколько параллельных проектов и в итоге сделать ставку на лидера. Это оказывается рациональнее и эффективнее — поддерживать проекты, прошедшие через сито внутренней конкуренции.

— По- моему, у вас есть команда даже в Японии?

— Мы первая российская фармкомпания, которая дала существенный грант — несколько миллионов долларов — исследователям из университета города Нагоя. Мы рассчитываем там на два направления: одно в области онкологии, другое — неврологии. И, кстати, в первом вполне возможен нобелевский прорыв.

— Есть ли среди нынешнего топа бигфармы компания, близкая к вашему идеалу?

— В каждой компании есть блоки, которые мне симпатичны. Мне нравится Bristol-Myers Squibb с ее текущей стратегией и фокусом на инновационные продукты. Конечно, мне нравятся такие гиганты, как Merck или Pfizer. Мне нравится, как Roche интегрировал Genentech таким образом, чтобы их культура создания инноваций осталась не размытой. И теперь у них один из наиболее выдающихся портфелей перспективных разработок. Мы стараемся имплементировать лучшие практики, но при этом у нас, конечно, есть свои национальные особенности, русская душа.

Мне кажется, мы немного в этом смысле схожи с японцами. Мы чуть более пассионарны в сравнении с классической суховатой западной методикой ведения бизнеса. Мы, как мне кажется, больше отдаемся своему делу. Для нас удовольствие видеть, что гипотеза сработала и усилия принесли результат, часто это вдохновляет больше, чем финансовый успех. И подобный подход может оказаться действенным, потому что в инновационной фарме успех сопутствует в первую очередь энтузиастам. Да и на Западе есть примеры такого энтузиазма и вдохновения. Посмотрите на Genzyme, где ребята вдохновенно бились над практически нерешаемой задачей противостояния орфанным заболеваниям, в них никто не верил. Но они добились успеха и создали фактически новую индустрию, спасли тысячи жизней и заработали огромные деньги. Я думаю, что много возможностей и у российских компаний, пока не слишком больших и достаточно гибких.

— Так сейчас все гранды только и говорят о своей гибкости и смене стратегий...

— Вы же понимаете, говорить — это одно. Остановить поезд сложнее, чем остановить велосипед. «Р-Фарм» уже тоже, к сожалению, не велосипед. Но это более управляемая и гибкая машина для ведения бизнеса, чем огромная транснациональная корпорация. Молодость и гибкость — недостаток, который быстро проходит. Поэтому важно не забронзоветь и слышать сигналы, которые посылают рынок и научное сообщество.

— Вы полагаете, что за счет гибкости и современного рынка вы можете получить имидж и статус компании мирового уровня не за сто лет, а за десять?

— А прецеденты такие есть. Смотрите, компания Gilead буквально за год удвоила свою капитализацию — с 50 миллиардов долларов до 100 миллиардов. Просто они инвестировали в прорывные направления.

— То есть мы можем предсказать, что топовая фармдесятка или двадцатка в скором времени может измениться?

— Топ-20 так точно. Умный топ-10 будет стремиться инкорпорировать в себя новых лидеров, покупая их. Вот Gilead транснационалы проморгали, и он уже обгоняет многие компании бигфармы.

— А у вас в перспективе есть планы покупки таких прорывных компаний?

— Конечно. Только пока нет необходимого ресурса, и не только финансового, но и человеческого. Но я уже сейчас вижу несколько компаний, которые я, пожалуй, купил бы. Мы растем эволюционно — по мере появления новых задач. Сталкиваясь с новыми вызовами, пытаемся найти для них управленческий ресурс. Если бы лет пять-семь назад мы имели неограниченные ресурсы и купили какие-то компании, не факт, что мы смогли бы их интегрировать. Сейчас у нас гораздо больше компетенций, и мы могли бы уже думать об экспансии такого рода, но я предпочитаю этого не делать, пока не выполним задачи, о которых шла речь выше.

— Когда формировалась стратегия-2020, многие к ней относились скептически, особенно к тому, что у нас будет значительная доля собственных инноваций. Вы в этом смысле оптимист?

— Я думаю, инновационный вектор в фарме — это базовая траектория. То, что его мало в России, — это не навсегда. При нашем объеме рынка страна заслуживает инновационных российских компаний, которые будут конкурентоспособными на глобальном рынке. Я надеюсь, что «Р-Фарм» будет одной из первых таких компаний. России в какой-то мере повезло, что мы начали позже.

— Можно не наступать на чужие грабли?

— И это тоже. Но у нас еще и преимущество в том, что появилась масса новых технологий. Мы, например, покупаем самые продвинутые биотехнологические линии, которые сейчас стоят десятки миллионов долларов, а лет пятнадцать назад они стоили миллиарды. Крупной корпорации трудно отказываться от готовых решений и переходить на более современные техплатформы. Россия может не только входить в последний вагон уходящего состава, но и запустить свой поезд. Сразу оговорюсь, колейность должна быть та же. Не надо искать какой-то особый путь. Стандарты и регулирование должны быть гармонизированы с остальным миром, это очень важно. Повторюсь, в России есть шансы создать несколько фармкомпаний, которые войдут в топ-20.    

О компании Р-Фарм

"Р-Фарм" - российская частная высокотехнологическая фармацевтическая компания, основанная в 2001 году. Оборот в 2012 году - более 1,8 млрд долларов. "Р-Фарм" насчитывает более 40 филиалов в России и СНГ, в ней работает свыше 2800 человек. Сфера деятельности связана с разработкой, исследованием, производством, выводом на рынок широкого спектра лекарственных средств, предназначенных преимущественно для стационарной и специализированной медицинской помощи.

В компании три действующих производства - в Новосибирске, Костромской области и Ярославле. Заканчивается совместное с "ХимРар" строительство научно-производственного комплекса "Фармославль" по разработке и производству фармацевтических субстанций в Ростове Великом. Планируется строительство второй очереди ярославского завода - для производства биопрепаратов. В первую очередь было инвестировано 3 млрд рублей, во вторую - более 5 млрд. Сейчас купленные "Р-Фарм" линии для биотехнологического производства работают в США, где обучаются ярославские специалисты. Инвестиции в "Фармославль" составили 1,1 млрд рублей.

Партнерами "Р-Фарм" являются ведущие фармацевтические компании из США, Японии, Швейцарии, Германии, Кореи, Бельгии. Таких соглашений было подписано более ста. В частности, заключены лицензионные соглашения на разработку, производство и продвижение с компаниями Merck & Co. Inc. (препарат нарлапревир от гепатита C); Eli Lilly (препарат оделепран для лечения алкогольной и опиоидной зависимости); Theravance, Inc. (TD-1792 - лечение инфекций, вызванных клинически значимыми резистентными грамположительными микроорганизмами, включая метициллинрезистентный золотистый стафилококк, а также телаванцин - липогликопептидный антибактериальный препарат); Boryung Phamaceutical Co., Ltd. (фимасартан, или канарб), UCB (олокизумаб).

24 сентября 2013 года "Р-Фарм" подписала лицензионное соглашение с американской биотехнологической компанией Amgen о создании и выводе на рынок новой молекулы AMG337. Молекула проходит первую фазу клинических исследований как потенциальный препарат для лечения рака желудка и некоторых других видов онкологических заболеваний. До конца года ожидается подписание еще десяти лицензионных соглашений в области трансфера технологий, приобретения прав на разработку и последующую коммерциализацию препаратов.

"Р-Фарм" подала заявки на получение патентов по шести собственным инновационным разработкам в области онкологии, аутоиммунных заболеваний и др. В целом компания занимается препаратами во многих терапевтических областях - кардиологии, нефрологии, ревматологии, вирусологии, интенсивной терапии и др.     

Отдайте нам… (список прилагается)

Павел Быков

Территориальная целостность России не только не противоречит идее экономического и политического развития страны, но, напротив, лишь способствует ему

Атака активистов «Гринпис» — символ сегодняшних отношений с Западом

Фото: AP

Казалось бы, давно закрытая дискуссия о территориальной целостности России вдруг начала раскручиваться с новой силой. Как из рога изобилия вдруг посыпались то рассуждения о необходимости отказаться от Сибири (сильно мешает развиваться), то советы отдать международному сообществу Арктику (все равно только изгадим). Вот два наиболее ярких и наиболее свежих высказывания на эту тему.

« Я, честно говоря, не вижу особой проблемы и если Россия разделится по Уральскому хребту. Я думаю, что это неизбежно», — заявила на « Эхе Москвы» Евгения Альбац , главный редактор журнала The New Times (15 октября 2013 года).

« По- хорошему, у России, как у не справившегося и безответственного хозяина, Арктику надо отобрать и передать под международную юрисдикцию подобно Антарктиде с полным запретом на хозяйственную и военную деятельность», — таково мнение Сергея Медведева , профессора ВШЭ, ведущего телеканала « Культура» (29 сентября 2013 года).

Естественно, это далеко не все. Например, 3 сентября газета «Ведомости» на полосе мнений опубликовала заметку с красноречивым названием «Могущество России Сибирью убывает». Алексей Навальный в эфире того же «Эха Москвы» утверждал, что Северный Кавказ не является частью России. А лидер движения «За права человека» Лев Пономарев не скрывал свою позицию, что как минимум два из четырех южнокурильских островов — Шикотан и Хабомаи — Японии надо отдать…

Странная получается картина. Как-то удивительно много не самых последних в стране людей и СМИ озабочены тем, чтобы чего-нибудь от нее отпилить. Откуда эта страсть к раздаче всего и вся направо и налево?

Сибирское проклятье-22

Прежде всего стоит зафиксировать одну простую вещь: политика урезания территории не только не способствует развитию, но препятствует ему; более того, ставит под вопрос само выживание России. Более двадцати лет назад мы уже отказались и от СЭВ, и от СССР, но чуда социально-экономической и политической модернизации отчего-то не произошло. Почему же в этот раз должно получиться лучше?

Вот Евгения Альбац не видит ничего плохого в отпадении всего, что за Уралом. Однако почему раздел произойдет по Уральскому хребту, а, например, не по Волге? Особенно учитывая то, что и за Северный Кавказ мы держаться не собираемся… И почему тогда вообще Поволжье останется Россией? И как этот, скажем, десяток государств будет развиваться (это еще если при разделе обойдется без войны), если нефть, газ, металлы, уголь — все остается вовне?

Или вот автор «Ведомостей» Михаил Зелёв , докторант Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарева, пишет: «Модернизация России прочно заблокирована самим наличием у нее Сибири — огромной сырьевой колонии». Очень интересно. А чем тогда прочно заблокировано развитие Румынии? Которая — предел мечтаний многих в России, причисляющих себя к либералам, — член ЕС и НАТО.

Еще цитата: «Сырьевая Сибирь сформировала и будет постоянно поддерживать существование в стране мощной консервативной социальной коалиции, не заинтересованной в прогрессивных преобразованиях и успешно блокирующей их». А вот у Украины и Сибири нет, и президенты чаще меняются, и даже была «оранжевая революция» — блокировать преобразования вроде некому. И что? Где «славянская Франция», где «Канада восточного полушария»?

Еще одна цитата из «Ведомостей», последняя: «В мире существует лишь один пример экспортно-сырьевой страны, проведшей успешную модернизацию и вошедшей в число развитых постиндустриальных стран, специализирующихся на производстве и экспорте высокотехнологичных наукоемких промышленных товаров. Это Канада. Но этот случай легко объясняется уникальным зарубежным происхождением канадских политических институтов, культуры и элиты. Будучи импортированными из Англии, они выросли не на местной сырьевой почве, а сформировались совершенно в иной экономической и географической среде». Вот она, проговорка, и вот оно, решение: хорошо бы России англосаксонскую элиту…

Ну подумаешь, какой-то докторант написал глупую заметку. Однако на Западе от нас только того и ждут, что мы поддадимся на очередную приманку в виде простого рецепта. Вот наглядное доказательство: в 2003 году сотрудники Брукингского института написали книгу с говорящим названием «Сибирское проклятье: как коммунистические плановики заморозили Россию». Где все о том же — мол, Сибирь и рыночная экономика несовместимы: «Чтобы действительно двигаться вперед, России нужно стать более мобильной во многих смыслах и постараться сбросить тяжкое бремя климатического и географического факторов, серьезно влияющих на экономику страны».

Финансировали работу над «Сибирским проклятьем» фонд Карнеги, фонд Макартуров и корпорация Alcoa. На обложке книги позитивные отзывы одного из разработчиков плана «шоковой терапии» для России Джеффри Сакса , а также похвалы таких известных «друзей России», как Ричард Пайпс и Збигнев Бжезинский . Например, последний в своей нашумевшей книге «Великая шахматная доска» (1997) писал: «Россию необходимо разделить на части, она тогда будет состоять из рыхлой конфедерации европейской России, Сибирской республики и Дальневосточной республики, которым бы по отдельности было бы гораздо легче устанавливать тесные экономические отношения с Европой, новыми центральноазиатскими государствами и с Востоком».

Весьма показательно, что выводы «Сибирского проклятья» разделял, например, Егор Гайдар . В своей книге «Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории» он ссылался на эту работу. Стало быть, в вопросе о лишней и даже вредной Сибири мы имеем дело не с какими-то одиночками или городскими сумасшедшими, но с мейнстримом — с российско-американским неолиберальным консенсусом. (Для полноты картины можно добавить, например, что сразу после написания «Сибирского проклятья» один из авторов — Фиона Хилл — перешла на работу в ЦРУ; впрочем, это уже мелочи.)

Почему сегодня тема Сибири вдруг вновь стала остроактуальной? Это объяснить несложно. Россия запустила программу развития Сибири и Дальнего Востока. Выведена на полную мощность Бурейская ГЭС, выводится Богучанская ГЭС, что открывает дорогу строительству Богучанского алюминиевого завода. Планируется модернизация БАМа и Транссиба. И это далеко не полный перечень. Одновременно с этим запущен целый ряд крупнейших совместных проектов с Китаем. Начинается проникновение «Роснефти» на энергетический рынок Южной Кореи. Все вместе это означает, что расчеты на то, что Сибирь отпадет сама собой, не оправдываются. Россия активно осваивает Сибирь самостоятельно — при участии соседей, но без участия Запада. Тактика запугивания китайской угрозой, суть которой можно вкратце описать как «Китай заберет у вас Сибирь — лучше отдайте ее нам, и мы продадим ее Китаю», не срабатывает. Это неприятно.

Сырьевое проклятье-22

Заезжие гости и их местные друзья очень любят рассказывать в России различные сказки про «сырьевое проклятье», которое мешает модернизации. И с готовностью предлагают помочь от этого проклятья избавиться. Давайте приглядимся к этим экзорцистам-энтузиастам.

Мы не будем брать такие широко известные примеры, как Канада, Норвегия или Австралия. Вот, например, развитая и весьма благополучная страна Нидерланды. Население 17 млн человек. Нидерланды добывают на шельфе Северного моря 81 млрд кубометров природного газа в год (данные Factbook ЦРУ США). Это в восемь раз меньше, чем наша страна (653 млрд кубометров), — то есть на душу населения голландцы добывают больше газа, чем Россия. При этом нетто-экспорт природного газа из Нидерландов составляет 32 млрд кубометров в год. Это в пять раз меньше, чем экспортирует наша страна (167 млрд кубометров), то есть на душу населения голландцы экспортируют заметно больше газа, чем Россия. При этом доказанные запасы Нидерландов сопоставимы с Ливией.

Это что касается газа. Есть еще нетто-экспорт нефтепродуктов — 250 тыс. баррелей в сутки, то есть больше, чем у Бахрейна. Получается не тихая европейская страна, а какая-то монархия Персидского залива (тем более что у голландцев в самом деле монархия). Слышали ли вы когда-нибудь рассуждения на тему «сырьевого проклятья» Нидерландов?

Согласитесь, что на этом фоне интересная позиция, занятая голландскими властями по поводу акции активистов «Гринпис» на российской нефтяной платформе «Приразломная», выглядит особенно пикантно. Ведь штаб-квартира «Гринпис» расположена в Амстердаме, а судно Arctic Sunrise шло под голландским флагом. Учитывая, что через голландские порты переваливается более 1,5 млн баррелей нефтепродуктов в сутки (по валовому экспорту нефтепродуктов голландцы занимают третье место в мире после России и США), гринписовцы могли бы вести борьбу за экологию каждый день, что называется, не выходя из дома. Однако их очень беспокоит российская Арктика.

Возможно, это связано с тем, что резко падает добыча нефти на североморском шельфе Великобритании: по сравнению с концом 1990-х почти в два раза — с 3 млн до 1,5 млн баррелей в сутки (кстати, аналогичным образом упала добыча нефти и на норвежском шельфе). Но можно предположить, что причина также и в том, что англо-голландская нефтегазовая компания Royal Dutch Shell испытывает в последнее время некоторые трудности. В частности, потому, что в Нигерии из-за постоянных нападений на промыслы компания вынуждена покинуть дельту реки Нигер (основной район добычи в стране), продать ключевой нигерийский нефтепровод и переключиться на глубоководную добычу.

Неудивительно, что интерес к российской Арктике огромен. В этих условиях рассуждения о необходимости передать ее под международный контроль выглядят очень странно. В 2010 году Россия передала Норвегии огромный кусок шельфа Баренцева моря, который оказался богатой нефтегазоносной провинцией (углеводородные запасы Норвегии в результате этого подарка выросли на 11%) — и что, норвежцы сильно расстроились по поводу усиления своего «сырьевого проклятья»?

Весьма показательно, кстати, что передача шельфа Норвегии по времени совпала с очередным витком общественной «дискуссии» в России о необходимости вернуть Японии острова (ради японских инвестиций и технологий, разумеется). Все это сопровождалось типичными для подобных историй благостными призывами отставить в сторону свое варварское упрямство и побыстрее закрыть спорные вопросы в отношениях с добрыми соседями.

Есть во всех этих разговорах о том, что надо бы нам от чего-то отказаться, один большой фундаментальный изъян. Чтобы развиваться, надо думать о том, чего добиться, а не о том, что бы еще из дома вынести. А по поводу того, что модернизации России мешают различные «проклятья», хочется напомнить одну историю. В марте этого года власти США одним росчерком пера убили одну из наиболее динамичных технологических компаний. Российский разработчик и производитель суперкомпьютеров компания «Т-Платформы», которая осуществляла успешную экспансию на мировой рынок, имела филиалы в Германии и на Тайване, начала получать на Западе заказы на сборку суперкомпьютеров — и попала в американский черный список. После чего ее бизнес испарился. Но и после этого многие продолжают считать, что развиваться нам мешают Северный Кавказ, Южные Курилы, Сибирь, Арктика…          

Куда уходит Украина

Ольга Власова

Ильина Нина

Соглашение об ассоциации с ЕС, которое украинцы планируют подписать в ноябре, превратит Украину в протекторат. И на этом беды не закончатся: резкое ухудшение социально-экономической ситуации в стране неизбежно запустит процессы дезинтеграции

Фото: Legion-Media

«Украина окончательно порвет с Россией, станет настоящей Европой», «Украина идет в Европу» — такими заголовками в последние несколько месяцев пестрели украинские средства массовой информации. «Пятьсот миллионов богатых покупателей — мечта любого производителя — может стать явью для украинских компаний уже в ноябре», — развивал, в частности, тему популярный украинский еженедельник «Фокус». В виду имеется намеченное на 28 ноября на вильнюсском саммите ЕС подписание соглашения об ассоциации с Евросоюзом. Другое украинское издание — «Хвиля» — отмечает, что данный шаг позволит Украине превратиться в развитую инновационную экономику, встроенную в хозяйственную систему ЕС, что Евросоюз предоставит Украине щедрую финансовую помощь и «будет расширять и углублять интеграцию до тех пор, пока не убедится в необратимости процесса». С экранов телевизоров к украинцам обращался один из главных переговорщиков с ЕС со стороны Украины Тарас Качка и уверял: данное соглашение — очевидный знак того, что Украину примут в ЕС, просто об этом прямо сейчас не могут сказать.

Тем временем российские СМИ рисовали совершенно другую картину. В печати появлялись различные публикации о том, что данное соглашение экономически невыгодно Украине, а советник президента Сергей Глазьев , лоббирующий продвижение Таможенного союза, на разных площадках заявлял, что соглашение будет иметь просто-таки катастрофические последствия для Украины и граничит с национальным суицидом. Заявления российской стороны были подкреплены ужесточением контроля за ввозом украинских товаров на территорию России, в частности временным запретом на ввоз конфет фабрики Roshen.

Евросоюз же, в основном в лице польских и литовских политиков (Литва до Нового года председательствует в ЕС), обвинял Россию в давлении, оказываемом на Киев, и в стремлении чуть ли не силой удержать Украину от выгодной для нее интеграции с ЕС — и навсегда оставить прозябать, испытывая российское влияние.

Логика представителей Евросоюза понятна: если интеграция с ЕС невыгодна Украине, почему страна, испытывающая серьезный экономический спад и входящая в десятку самых близких к дефолту государств мира, так страстно стремится к этой интеграции? И почему Россия пытается ее оградить от этого шага?

Я список кораблей прочел до середины

Наша попытка ознакомиться с текстом соглашения об ассоциации, которое собирается подписывать Украина, с самого начала натолкнулась на неожиданные трудности. Оказалось, что текст для ознакомления крайне сложно найти: он не выложен на сайте Еврокомиссии, и даже в украинском парламенте, который уже голосовал за подписание соглашения, текст существует лишь в переводе на украинский и исключительно в своей общей части.

Самого главного — приложений, в которых говорится о конкретных условиях для каждой отрасли, квотах и временных рамках и которые составляют почти 70% всего текста, там не оказалось.

С трудом, но полный текст мы все-таки нашли. Это почти тысяча страниц, написанных на языке брюссельской бюрократии, продраться через эти дебри может только человек, имеющий специальную подготовку. После небольшого исследования у нас сложилось твердое мнение, что в массе своей депутаты украинской Рады текста прочесть не могли ни в усеченном, ни в полном варианте. Украинский язык в его абстрактно-юридической части до сих пор не разработан настолько, чтобы адекватно отображать тонкости европейского бюрократизма. Депутаты, попытавшиеся почитать документ, неполиткорректно жаловались, что на русском, наверное, еще бы смогли что-то понять, но на украинском точно не могут…

В процессе поиска нам не удалось обнаружить и следов какой-либо аналитической выжимки, составленной украинскими экспертами-специалистами для украинских политиков и бизнесменов. В результате украинским политикам приходится опираться на ту информацию, которая им предоставляется исключительно через каналы, аффилированные с различными европейскими структурами. Например, через группу Ольги Шумило- Тапиола , являющейся сегодня членом брюссельского Центра Карнеги и возглавляющей группу украинских экспертов по оценке готовности Украины к соглашению об ассоциации с ЕС (Шумило-Тапиола также участвовала в разработке формулы зоны свободной торговли в Европейской комиссии и работала консультантом по европейской интеграции в украинском правительстве в 2008 году).

Президент Украины Владимир Янукович все еще надеется выиграть на посредничестве между Россией и ЕС

Фото: ИТАР-ТАСС

Разумеется, квалификация подобных экспертов позволяет им хорошо разбираться в документации Евросоюза, но возникает другая опасность — предвзятых оценок, диктуемых интересами ЕС в данном вопросе. Например, в украинском медийном пространстве фигурирует цифра 400 млн евро выигрыша ежегодно, который получит экономика страны от ассоциации с ЕС. Однако когда «Эксперт» обратился за комментарием о том, как она считалась, к переговорщику с украинской стороны Тарасу Качке, он сказал, что эта оценка была опубликована не им, а послом ЕС Яном Томбинским , и получена она чисто математическим перемножением пошлин, которые платила Украина в ЕС на свои товары, на их количество. Никаких других последствий, вроде неполучения бюджетом Украины пошлин за европейские товары, которые он получает сейчас, а также отмирания тех украинских предприятий, которые, оставшись без помощи государства (условия соглашения запрещают господдержку бизнеса и экспортные пошлины), не выдержат конкуренции с наплывом европейских товаров, в эти расчеты включено не было.

В оптимистичных прогнозах время от времени прорываются неожиданные признания: официальные лица проговариваются, что, в сущности, не слишком хорошо представляют себе реальное положение дел. Так, недавно Минэкономразвития Украины обмолвилось: ведомство не знает, что подписывает, а премьер-министр Николай Азаров сказал публично, что текст соглашения «еще предстоит изучать и изучать».

Разменная монета

Евросоюз уже подписывал соглашение об ассоциации со многими государствами, например с Алжиром, Тунисом и Турцией. В каждом случае это соглашение имеет свою специфику, обусловленную теми целями, которые ставит перед собой ЕС в отношении страны, а также тем, насколько сильным партнером, способным отстаивать свою позицию, эта страна является. Документ включает положение о приведении в соответствие с европейскими нормами разных сфер жизни государства начиная от законодательства и заканчивая интеграцией в военной и внешней политике. Отдельной частью является соглашение о беспошлинной торговле, подразумевающее уничтожение торговых барьеров, однако на практике оно может уравновешиваться заградительными квотами и другими условиями.

В случае с Украиной (кроме этой страны работа ведется с Грузией, Азербайджаном и Молдавией) главная мотивация Евросоюза политическая, цель — вывести страну из зоны российского влияния и оказать давление на Россию с целью ее политического раскола. Сама Украина для ЕС в контексте этой цели — лишь инструмент и разменная монета. «Для Евросоюза это действительно в большей степени политическое решение, — сказал “Эксперту” бывший посол ЕС, эксперт по России в брюссельском Центре исследований европейской политики Майкл Эмерсон . — Россия — это наш самый большой и могущественный в военном плане сосед, хорошие отношения с которым являются для нас естественным приоритетом, но путинский политический режим рассматривается нами как репрессивный и недемократический у себя дома и как проводящий грубую, полунасильственную политику девятнадцатого столетия в отношении своих соседей. Если Украина подпишет соглашение об ассоциации с ЕС, это заставит Россию задуматься о своей репутации в Европе и поддержит тех модернизаторов в России, которые сейчас не у власти».

Посол ЕС на Украине Ян Томбинский рисует для украинцев ассоциацию с ЕС в розовом цвете

Идея отрыва Украины от России была открыто сформулирована Западом после российской победы в разрешении сирийского кризиса. Тогда рупор западного истеблишмента еженедельник Economist написал о том, что именно Запад должен противопоставить усилению России на международной арене. Первым из трех предложенных шагов был вывод Украины из зоны российского влияния. И поэтому давление, оказываемое ЕС на Украину, драматически возросло именно после окончания сирийского кризиса. Любопытно, что проводниками этого давления стали Польша и бывшие прибалтийские республики, известные своей русофобской политикой (активное участие в процессе принимают поляки Александр Квасневский как депутат Европарламента и Ян Томбинский как посол ЕС в Евросоюзе, а Литва стремится провести подписание именно на саммите 28 ноября, пока она председательствует в ЕС). Правда, эти страны объединяет не только неприятие России — внутри ЕС они входят в так называемый американский блок бесконечного расширения (включает Великобританию и страны «новой Европы», поддерживающие концепцию ЕС как политического клуба, который должен вобрать в себя как можно больше стран, особенно из числа подверженных американскому влиянию).

В последние несколько месяцев ЕС проводит на Украине обширную пиар-кампанию по продвижению образа Евросоюза — тактика была хорошо отработана на восточноевропейских странах перед их вступлением в ЕС. Простым гражданам обещают рост благосостояния, модернизацию всех областей жизни, включая преображение национальной идентичности, которая от ассоциации с ЕС расстанется с пережитками советского менталитета и превратится в продвинутую европейскую. Туманно говорят о возможности осуществить мечту украинцев о безвизовом въезде в ЕС (хотя в соглашении нет даже намеков на возможность отмены виз, наоборот, сегодня для большинства украинцев получение визы довольно хлопотно, достаточно сказать, что один из необходимых документов — медицинское заключение о состоянии здоровья и отсутствии хронических заболеваний). Играют и на комплексе неполноценности в отношении России.

Главную трудность в такой ситуации представляло переубеждение украинского крупного бизнеса, который сильно завязан на Россию. По словам эксперта по экономике СНГ, работавшего в экспертно-аналитическом совете при комитете по делам СНГ Госдумы Иннокентия Адясова , украинский бизнес согласился подписать соглашение, потому что ему сделали «предложение, от которого он не смог отказаться, то есть надавили, пригрозив изъятием капиталов на счетах в Европе по примеру Кипра — ведь украинские олигархи также хранят деньги за границей».

Что подписывает Украина

Конечно, кроме чисто политической выгоды ЕС строит в отношении Украины и экономические планы. Так, украинский рынок интересовал европейский бизнес в значительной степени лишь как способ выхода на российский, ведь Украина в рамках зоны свободной торговли с Россией беспошлинно экспортирует туда свои товары. «В частности, сначала шла речь о том, что Skoda хочет разместить на Украине производство электровозов с выходом на российский рынок в перспективе, так как Украина активно экспортировала подвижные составы в Россию. Но после заявлений со стороны России о том, что она закроет рынок в случае подписания Украиной соглашения об ассоциации, их интерес резко упал», — рассказывает Иннокентий Адясов.

Если посмотреть непредвзято на то, что подписывает Украина, очевидной становится ее проигрышная позиция. В 2012 году экспорт Украины в ЕС составил 15 млрд евро, при этом основную его часть составляют товары с низкой добавленной стоимостью, то есть сырьевые, в то время как импорт из ЕС составил 24 млрд евро (и это товары с высокой добавленной стоимостью). Простое уничтожение таможенных пошлин при такой структуре товарооборота ведет к стимулированию сырьевого экспорта из Украины и, наоборот, увеличению импорта готовой продукции из ЕС, что оборачивается уничтожением оставшихся внутренних производителей готовой продукции, деградацией экономики и обнищанием населения. Аналогичную ошибку Украина сделала, вступив в ВТО на условиях, подрывающих положение местных производителей и открывающих страну для дешевого зарубежного импорта. Последствия этого соглашения уже начали печально сказываться на украинском промышленном производстве, а полное обнуление пошлин с ЕС просто добьет предприятия, в которых еще теплится жизнь.

Член Европарламента Александр Квасневский убеждает Украину, что ей легче будет договариваться с Россией после ассоциации с ЕС

Фото: ЕРА

Если говорить более детально, на Украине сегодня есть два жизнеспособных экспортных источника — это металлургия и сельское хозяйство. В подписываемом соглашении оговариваются жесткие квоты на экспорт в Евросоюз тех металлоизделий, которые ЕС не нужны. В самом Евросоюзе существует значительный избыток металлургических производств, и было бы наивно предполагать, что маниакально охраняющий своих старых производителей ЕС в подобной ситуации решит открыть рынок для крупного внешнего поставщика. Единственная позиция украинского экспорта в этом сегменте, которой в рамках соглашения ЕС открыл широкую дорогу, — это лом цветных и черных металлов, но он необходим металлургическим предприятиям внутри Украины, и она сама ввозит лом из России и Казахстана.

Кроме того, металлургические заводы на Украине сильно зависят от российского газа. Вопреки заявлениям украинской стороны о диверсификации поставок, никакой альтернативы российскому газу в реальности пока нет. Снижение объемов его закупок у России в последнее время вызвано лишь снижением уровня промышленного производства и жесткой экономией непромышленных потребителей (например, в Киеве сейчас во многих районах нет отопления и горячей воды). Так что соглашение с ЕС не поможет металлургической промышленности на Украине, а, скорее, будет создавать ей проблемы.

На пути к сырьевой колонии

Еще более показательна ситуация в торговле сельхозпродукцией. Евросоюз действительно отменяет пошлины на ввоз к себе всех сельскохозяйственных товаров (и об этом не устают напоминать украинским обывателям), однако жестко квотирует экспорт абсолютно всех продуктов, которые Украина хотела бы экспортировать (об этом публично стараются не говорить).

Так, на ключевой экспортный украинский товар — пшеницу — квота составляет всего 1 млн тонн в год, в то время как страна ежегодно производит около 50 млн тонн. «Сельскохозяйственный рынок ЕС полностью самодостаточен, и украинцам лучше свое зерно отправить на африканские и азиатские рынки, что страна, собственно, и делает», — считает Майкл Эмерсон.

По другим ключевым товарам украинского сельскохозяйственного экспорта в ЕС ситуация не лучше. «Европа разрешила ввозить беспошлинно 20 тысяч тонн курятины, но Украина должна закупить 10 тысяч тонн куриного мяса из Европы, при этом сама страна производит 1 млн тонн в год. По сырам очень маленькая квота — 1,5 тысячи тонн, это около пяти процентов всего украинского производства. Единственное, что сделали европейцы, — беспошлинный ввоз семян подсолнечника и рапса, культур, которые жутко истощают почву и которые внутри ЕС по этой причине стараются не выращивать», — рассказывает Иннокентий Адясов. Более того, соглашение стимулирует ввоз в ЕС именно необработанных семян подсолнечника и рапса, чтобы загружать работой свои перерабатывающие мощности, а не украинские.

Таблица 1:

Топ-10 регионов, где украинские непродовольственные товары стремительно вытесняются импортными

Сахарной промышленности Украины эксперты и вовсе предрекают скорую смерть. Удивительно, что украинцы не изучили совсем недавний опыт Латвии: там сахарное производство было закрыто после присоединения страны к ЕС. Даже Тарас Качка здесь пессимистичен: «Наши производители еще не чувствуют своей почвы, не знают, смогут ли занять свою нишу. А вот европейцы нам свой сахар продадут точно, потому что их сахар более сладкий, зернистый и белый. Поэтому в сахарной промышленности теперь боятся, что окажутся в ситуации, когда страну завалят европейским сахаром, а они не смогут ничем ответить».

В этом году на прямые субсидии фермерам в рамках единой сельскохозяйственной политики Евросоюза ушло 132,8 млрд евро, или 43% бюджета. В состав самого ЕС входит огромное число стран-сельхозпроизводителей, которые хотели бы увеличить собственное производство. Например, сердобольная соседка Украины, Польша, один из крупнейших получателей сельхозсубсидий, спит и видит, как завалит украинский рынок своими продовольственными товарами. Дотации позволят полякам продавать продовольствие даже в странах со скромным уровнем жизни по ценам ниже, чем у местных производителей.

Помимо квотирования ЕС пользуется таким видом заградительных барьеров, как требование к сертификации пищевых продуктов, которые должны соответствовать нормам ЕС. Такой прием уже был использован для ограждения рынков старых европейских стран при присоединении восточноевропейских производителей. На практике это выражается в том, что формально ты можешь продавать что-то без пошлин и в любых количествах, но с тебя требуют сертификации продукции, которая предполагает оснащение твоего производства дорогостоящим европейским оборудованием. Без сомнения, прием будет применен и к украинским продовольственным товарам. Украина уже обратилась в ЕС с просьбой выделить ей финансовую помощь. В Евросоюзе, в котором целый ряд стран колеблется на грани дефолта, только развели руками на эту просьбу.

Таблица 2:

Топ-5 групп промтоваров, в которых украинские товары быстрее всего вытесняются импортными

Хитрый и еще хитрее

Изучив экономические последствия от подписания соглашения с ЕС, трудно не задаться вопросом: почему Украина так стремится подписать столь невыгодные условия? Причин для этого немало.

В первую очередь сказывается вектор «европейской ориентации» страны, заданный еще Леонидом Кучмой в 1992 году. Как и большинство восточноевропейцев, украинцы страдают от комплекса неполноценности и стремятся ассоциировать себя с Западной Европой, подсознательно надеясь таким образом повысить и свой статус.

Другая важная причина — изрядная часть украинского общества разочаровалась во всех видах собственной власти и склоняется к идее внешнего управления страной. «Если вы посмотрите на Украину, то увидите, что экономика вообще не развивается, у нас не было и нет нормальных условий для ведения бизнеса, — сказала “Эксперту” Ольга Шумило-Тапиола. — Мы за это соглашение ухватились скорее как за инструмент модернизации, хотели использовать его для борьбы с собственным советским прошлым и собственной недоразвитостью, против своих же бюрократов и людей, которые хотят удерживать страну в таком плачевном состоянии».

Таблица 3:

Группы промтоваров, в которых доля товаров украинского производства уже ниже 20%

Похоже, на Украине многие действительно верят в то, что Евросоюз будет заниматься развитием страны, а не выкачивать из нее ресурсы и превращать в аграрно-ресурсную колонию. Однако опыт интеграции восточноевропейских государств показал, что реальную выгоду от ЕС может получить только та страна, у которой есть собственный план развития экономики и которая жестко выторговывает себе условия взаимоотношений с ЕС, соответствующие ее плану. Наглядным примером удачной интеграции может служить Польша. Но неудачных примеров гораздо больше — Латвия, Эстония, Венгрия, Болгария, Румыния. В этих странах ЕС уничтожил практически все производство, так и не создав ничего взамен.

Конечно, весьма вероятно, что основная причина подписания данного соглашения — ставшее уже традиционным стремление наших украинских соседей сидеть сразу на двух стульях, получая вливания и из Европы, и из России. Правда, подобную ситуацию создала отчасти наша страна. Фактически Украина уже давно пользуется зоной свободной торговли с Россией (очень опрометчиво подписанное нами соглашение в 2011 году) и беспошлинно продает у нас свою продукцию. У нее нет объективных стимулов вступать еще и в наш Таможенный союз, который содержит для нее более строгие условия поведения. Скорее, Украине хотелось бы воспользоваться уже имеющимися преимуществами и открыть рынок с ЕС.

Этого же хотел и Евросоюз — чтобы Россия оказалась в ситуации, когда ЕС будет в одностороннем порядке поставлять в нее все что угодно на условиях свободной торговли. А Украина стала бы важным транзитным посредником, к которому России приходилось бы обращаться с просьбами и уговорами.

Так что в ответ на ассоциацию Украины с ЕС России неизбежно придется закрыть свой рынок для украинских товаров (очевидная, но не такая простая процедура, учитывая последующее разбирательство с Украиной в ВТО о несоблюдении договоренностей). При таком повороте событий украинская экономика действительно потеряет очень много, именно это имеет в виду Сергей Глазьев, говоря о 2 млрд евро ущерба для украинской экономики. «Рынки сбыта для высокотехнологичных отраслей украинской промышленности находятся именно в странах Таможенного союза. По подсчетам экспертов, соглашение с Евросоюзом отразится падением ВВП на 2,5 процента; приведет к закрытию более 8 тыс. крупных предприятий, а про средний и малый бизнес и говорить нечего», — сетует лидер общественного движения «Украинский выбор» Виктор Медведчук .

Какая нам разница

Если Украине грозят столь серьезные экономические проблемы, то почему тогда так волнуется Россия? По словам Иннокентия Адясова, Россия легко откажется от украинской сельхозпродукции. Сложнее будет с продукцией атомного машиностроения, встроенной в российскую производственную цепочку. Уже сегодня Россия не может разместить на Николаевских верфях заказы на строительство кораблей для Черноморского флота (то же самое произошло с производством на «Южмаше» двигателей для российских ракет).

Литовский президент Далла Грыбаускайте добилась освобождения Юлии Тимошенко и отправки ее в Германию

Фото: Reuters

Наконец, в соглашении об ассоциации, которое собирается подписать Украина, есть положения о координации военной и внешней политики. Собственно, украинская армия как таковая уничтожается, остается так называемый центр спецопераций, который должен будет принимать участие в военных операциях по разрешению кризисов на стороне ЕС. Таким образом, еще не вступив в НАТО, Украина окажется от России по другую сторону баррикад, например в случае столкновения, аналогичного войне в Грузии в 2008 году. Украина будет обязана проводить и внешнюю политику в русле ЕС. Иначе говоря, Россия получает на своих границах фактически форпост НАТО, с ограниченным суверенитетом и несамостоятельной политикой и не контролирующий свое население. Ситуация усугубляется тем, что сегодня Украина и Россия сильно взаимосвязаны, между ними практически нет границы (невозможно точно посчитать миграционные коридоры между странами, но в России бывает около 7 млн мигрантов с Украины).

Эта взаимосвязанность наших стран представляет еще одну большую проблему: практически неизбежно начнутся процессы политической дезинтеграции Украины, что закладывает фундамент для гражданских войн вроде тех, что бушевали в бывшей Югославии.

Ранее гипотетически о подобных сценариях много говорили, однако не было видно никаких реальных механизмов осуществления этого разлома. Теперь же они начинают просматриваться. Соглашение с ЕС, стимулирующее производство сырья без вторичной обработки, выглядит более приемлемым для аграрных западных районов Украины (к тому же они всегда смотрели с надеждой на Запад), но оно бьет по промышленно развитой восточной части, тяготеющей к России. Уже сегодня представители восточного бизнеса стремятся дистанцироваться от подписанного соглашения и оговорить для себя в Москве отдельные условия. Фактически это означает начинающуюся регионализацию, когда территории будут объединяться по интересам и действовать в обход киевских политиков.

«Сегодня верхушка всего промышленного производства Украины не вылезает из Москвы. Украинские бизнесмены пытаются на отдельных условиях договориться с Россией. Они говорят: “Это украинская власть, это не мы”. Сегодня “Запорожсталь”, например, практически не работает, потому что торговля с Россией была приостановлена. За четыре месяца украинское машиностроение упало на треть», — рассказывает Иннокентий Адясов. Однако на фоне намечающегося исторического по масштабам акта национального суицида все эти попытки украинских олигархов получить у России сепаратные преференции выглядят жалко.           

«Мы не видим препятствий»

Кирилл Логинов

Общероссийский народный фронт будет заниматься улучшением делового климата, в том числе с использованием технологий, созданных в рамках «Опоры России». Об этом рассказывает президент «Опоры» и сопредседатель Центрального штаба ОНФ Александр Бречалов

Александр Бречалов

Фото: РИА Новости

— А лександр Владимирович, в качестве сопредседателя Центрального штаба ОНФ вы будете заниматься мониторингом исполнения указов президента, изданных в мае 2012 года. Есть ли проблемы с их исполнением в контексте сложной макроэкономической обстановки?

— Названное вами направление деятельности — одна из основных задач, которой будет заниматься ОНФ. Приведу пример выполнения «майских» указов. В соответствии с ними было дано 218 поручений. Только половина из них сняты с контроля, то есть выполнены в полном объеме. По нашей статистике, около 60 процентов «майских» указов либо не выполнены, либо выполнены формально (то есть правительство отчиталось, но при этом ничего качественно не изменилось). Причины этой ситуации таковы: за постановлениями правительства всегда идет ряд нормативных актов министерств и ведомств. Так вот, 60 процентов таких поручений оказались выполненными только в формате отчета правительства перед президентом. Это говорит о том, что неэффективна как минимум система контроля выполнения указов.

Все указы направлены на улучшение жизни граждан, на улучшение условий работы предпринимателей, на улучшение ситуации в ЖКХ, здравоохранении, образовании. Поэтому вполне естественно, что мы считаем необходимым включать в работу по контролю за их выполнением самих граждан. ОНФ видит одной из ключевых задач реализацию нового формата диалога, когда обратная связь от людей будет оценена, будет сделан подробный анализ предложений граждан и в случае необходимости этот анализ будет представлен президенту.

Актуальность проекта совершенно очевидна. По моему личному мнению, не все министерства, в чьей компетенции находится выполнение указов, не говоря уже о региональных администрациях, относятся к этому ответственно и способны эффективно исполнять то или иное поручение.

Что касается деятельности предпринимателей… В одном из «майских» указов, «О долгосрочной государственной экономической политике», Владимир Путин поручил правительству реализовать меры, направленные на упрощение бухгалтерской отчетности для отдельных категорий предпринимателей. В результате с 2013 года был введен обязательный бухучет для всех юридических лиц. То есть все вышло наоборот: хотели упростить, а на деле усложнили и создали неоправданный барьер для бизнеса. До этого коммерческие организации, применяющие упрощенную систему налогообложения, освобождались от бухучета. Теперь они вынуждены брать в штат бухгалтера либо пользоваться его услугами на аутсорсинге, а это дополнительные расходы.

В одном из пунктов указа правительству было поручено до 1 октября 2012 года внести в Госдуму законопроект о государственном стратегическом планировании. Правительство поручение исполнило, и законопроект в Думу был внесен в срок и принят в первом чтении. Но вот уже год, как по нему нет никакого движения. А поручение тем временем снято с контроля.

Есть и обратные примеры. С 2010 года Министерство экономического развития проводит оценку регулирующего воздействия нормативно-правовых актов, позволяющую снять административные барьеры для бизнеса на этапе разработки проекта. Это оказалось очень эффективным: в трети разрабатываемых проектов министерство совместно с бизнес-сообществом выявляет барьеры и дает отрицательное заключение. За каждым отрицательным заключением стоят миллионы, а часто миллиарды рублей, сэкономленных бизнесом. С 2014 года оценка регулирующего воздействия станет обязательной для нормативно-правовых актов регионального уровня, с 2015 года — муниципального.

— Как будет происходить « новый формат диалога» с рынком, с гражданами?

— Я могу привести как пример такого формата обратной связи другой проект, который я веду в ОНФ, — проект «За честные закупки». Только за последнюю неделю мы провели качественные публичные мероприятия в 13 регионах России. Мы ретранслировали наши круглые столы онлайн, максимально информировали всех глав муниципалитетов, подключали колл-центр. Было произведено беспрецедентное вовлечение в работу граждан, которых интересует эта тема. В итоге в наших мероприятиях приняло участие около шести тысяч предпринимателей. Если довести до граждан информацию об обсуждении важных вопросов, они сами проявляют большой интерес.

— В одном из указов ставится задача создать к 2020 году 25 миллионов высокопроизводительных рабочих мест. Можно ли это сделать?

— Создать 25 миллионов рабочих мест только на платформе РЖД, «Газпрома» и других подобных компаний — это утопия. Мы видим, как в сложившейся экономической ситуации крупный бизнес уже начинает сокращения. Создать новые рабочие места можно только за счет развития предпринимательства.

— Как вы планируете повышать инвестиционную привлекательность и улучшать среду ведения бизнеса?

— Благодаря работе Агентства стратегических инициатив в значительном количестве регионов введены так называемые инвестиционные стандарты. Мы сейчас разрабатываем муниципальные стандарты.

Что касается предпринимательского климата, то «Опора России» уже предложила нашу программу «Территория бизнеса — территория жизни», одна из задач которой — превращение государства в акселератора для производственных компаний, по аналогии с США или Казахстаном. Предпринимателю, который готов расширять свой бизнес, можно давать преференции по налогам. Мы не видим каких-то серьезных препятствий для реализации этой программы.       

Дизайн, который должен удивлять

Вячеслав Суриков

Дизайнер Дмитрий Логинов рассказывает, что происходит в мире промышленного дизайна и почему среди его реализованных проектов нет работ, выполненных по заказу отечественных компаний

Дмитрий Логинов не позиционирует себя как русского дизайнера, он предпочитает обходиться без ярлыков

Фото: Мария Плешкова

На Moscow Design Week, проходившую в Москве с 13 по 17 октября, съехались лучшие представители индустрии дизайна со всего мира. Ее участниками, в частности, стали основатель студии Alchimia Алессандро Гурьеро, совладелец галереи Dilmos Серджио Рива и знаменитый французский промышленный дизайнер Филипп Старк. Среди постоянных участников выставки — Дмитрий Логинов . Он входит в число тех немногих российских дизайнеров, которым удалось добиться заметного успеха на Западе. Ему довелось создавать дизайнерские проекты для Microsoft, Elle Decoration, Studio Italia Design. В прошлом году за коллекции керамической плитки для Vitra он завоевал две самые престижные награды в области дизайна — iF Product Design Award и Red Dot Product Design Award. Мы поговорили с Дмитрием Логиновым о нынешнем месте дизайна в России и в мире.

— Какие идеи в сфере промышленного дизайна сейчас наиболее востребованы?

— В промышленном дизайне моя сфера деятельности ближе скорее к тому направлению, которое определяется ненавистным мне словом luxury, где дизайнерские предметы, к примеру диваны или светильники, стоят в несколько раз дороже обычных. С этим приходится мириться и с точки зрения рекламы, и с точки зрения продаж. Но и дизайн должен быть соответствующим. Недостаточно выпустить под известным именем какую-то вещь, она действительно должна быть экстраординарной. В английском языке есть такое понятие, которое нам почти незнакомо: eyecatcher — то, что притягивает взгляд. И как дизайнер я должен постоянно придумывать eyecatcher. Магазины завалены красивыми вещами, и мне каким-то образом нужно добиться, чтобы мой предмет выделялся на их фоне. Это задача очень непростая, тем более сегодня, в мире интернета, когда люди перенасыщены не только впечатлениями от красивых вещей, но и информацией. Они просто очень много знают, даже не будучи специалистами, просто интересуясь дизайном. Чтобы научиться делать eyecatcher, лучше всего брать за образец то, как это работает в области моды, потому что там это доведено до какого-то максимума. Там, как правило, предлагают прикоснуться к высокой моде, и не только к высокой, а к моде вообще. Большинство людей не могут себе позволить купить даже сумку Yves Saint Laurent, но практически каждый может купить себе тушь для ресниц или туалетную воду, и в этом случае высокая мода становится eyecatcher для продажи косметики или аксессуаров, которые человек может себе позволить купить хотя бы несколько раз в жизни.

— Кто сейчас определяет наиболее значимые тренды в сфере дизайна? Как часто они меняются?

— Производители шутят, что сейчас основные тренды определяют китайцы, и по тому, кого они копируют, можно понять, что сейчас наиболее продаваемо. Они наблюдают не за студиями, а за китайцами, которые реагируют на их работы. Насколько я знаю, сейчас больше всего подделывают Тома Диксона (английский дизайнер, арт-директор сети магазинов Habitat и глава художественного департамента Artek. — « Эксперт» ).

Очень интересно наблюдать, каким образом меняется система распространения информации в мире дизайна. Пять лет назад появились первые блоги, в которых мы, молодые дизайнеры, узнавали информацию об основных трендах и о новинках, и они стали очень влиятельными. Стоило моей работе появиться в одном из них, как через пару недель она расходилась еще по нескольким сотням блогов и в конце концов появлялась в журналах (западные журналисты в поиске информации больше ориентированы на блоги, а не на личные контакты, в этом — специфика западной интерьерной прессы). Благодаря блогам меня и заметили, потому что изначально все мои работы были опубликованы только в интернете. Но я не очень понимаю, что происходит сейчас, хотя вижу, что ситуация меняется. Я уже не нащупываю тех инструментов, которыми пользовался три—пять лет назад. К счастью, мне уже намного легче достучаться до производителей. А тренды меняются всегда, но не так, как в моде, к сожалению для меня. Ты можешь заниматься проектом, который от стадии воплощения до стадии проекта занимает три года. Конечно, в моде и в одежде сроки совершенно другие. Ты уже забыл эту работу, и вдруг тебе говорят, что видели ее где-то на выставке или в магазине. Но все равно я думаю, что за основу можно взять пятилетний цикл.

Дизайнерская вещь должна «ловить взгляд» покупателя

Фото: РИА Новости

— Каким образом финансово- экономические проблемы, с которыми в последние несколько лет приходится сталкиваться странам Евросоюза, повлияли на ситуацию в индустрии дизайнерских вещей?

— Платежеспособность потребителей резко упала. Хотя мне кажется, что проблема итальянских компаний, которые закрылись в период кризиса, еще и в том, что они столкнулись с новыми информационными реалиями. Мои итальянские друзья говорят, чтобы я не удивлялся по поводу того, что они не отвечают на мои электронные послания, они и с факсами с трудом справляются. Зато они слепо верят советам дилеров или владельцев шоурумов, которые говорят им: «Обратите внимание на эту идею, имеет смысл пустить ее в производство». Их проблема и в этом тоже.

Последствия экономического кризиса были видны на самой крупной выставке в Милане — Миланском салоне, который проходит в апреле. Даже самые топовые крупные компании уже третий год показывают практически одно и то же, перебивая старые вещи какими-то единичными новинками. Еще четыре года назад такого не было. Специфика интерьерной индустрии в том, что мы не можем, как в области моды, полностью менять концепцию дизайна от сезона к сезону, потому что потребители не могут менять диваны, как одежду. Рынок намного уже, чем рынок одежды или косметики, которые тоже имеют отношение к дизайну, но конкуренция на нем очень серьезная. Во всяком случае, если приехать на Миланский салон в апреле, испытываешь чувство подавленности от количества компаний, павильонов и стендов, которые на тебя обрушиваются за эти несколько дней. Я даже стал приезжать на Миланский салон, только когда там мой дизайн и его нужно представить. А большую часть информации я стараюсь получать из интернета, потому что я тогда могу хоть как-то это контролировать, я могу остановиться, а там, на месте, это сделать невозможно. Это в меньшей степени относится к нашей стране, но в Европе не так уж легко продавать некрасивую мебель, она может быть не слишком дорогой, но она в любом случае должна нести дизайнерскую идею, она должна быть эстетичной.

— На вашем сайте представлено много работ, которые так и не были реализованы в промышленном производстве. Почему, несмотря на вашу репутацию успешного дизайнера, производитель так легко пренебрегает вашими уже готовыми идеями?

— Я сам до конца не понимаю, почему так происходит. Возможно, жизнь в стиле «дольче вита» делает свое дело — итальянцы не слишком торопятся искать новую кровь, новые идеи, новых дизайнеров. А потом, репутация не так уж и дорого стоит. В конце концов, я не Филипп Старк, который здесь только что выступал. Мне каждый раз приходится подтверждать, что я могу что-то придумать. Я думаю, что и Филиппу Старку тоже. Есть хорошее американское выражение: ты настолько хорош, насколько хороша твоя последняя публикация, или, если перефразировать, насколько хороша твоя последняя работа. На самом деле я это чувствую постоянно: что бы я ни придумал пять или десять лет назад, это не имеет никакого значения.

— Как вы объясняете тот факт, что ваши дизайнерские работы находят спрос исключительно на Западе, а в России — нет?

— Потому что мы еще не созрели до того, чтобы платить дизайнерам. Я понимаю, что многие представители бизнеса даже не представляют себе, что вложения в дизайн — это часть вложений в проект. Поэтому я так часто слышу от дизайнеров (и я сам не раз попадал в такую ситуацию), что их нанимали, они придумывали какой-то проект, а потом от них отворачивались, не доводили проект до конца, не платили деньги. Это самая стандартная ситуация. Мне кажется, что еще не пришло время.

Меня иногда зовут на переговоры, чтобы понять, можно ли привлечь меня к проекту, но из того, что я видел, я понимаю, что многие люди, даже если бизнес ориентирован на производство дизайнерских вещей, не соотносят себя с дизайнерским миром, у них очень провинциальное сознание. Они не чувствуют себя частью того, что происходит в Милане, Нью-Йорке или в Париже. Им кажется, что они нечто другое, и это прежде всего их собственный барьер. У меня как раз никаких барьеров никогда не было, я очень сильно ощущаю себя частью этого дизайнерского мира, и, возможно, поэтому я добился больших успехов, чем многие другие. И потом, недоверие. Я несколько лет сотрудничаю с всемирно известным брендом Vitra. Это турецкая компания, выпускающая керамическую плитку и сантехнику, одна из самых крупных в мире. Когда они меня пригласили, я был счастлив. При этом я всегда думал, что есть большая разница между тем, как работают во Франции, Англии и Турции. Но я был поражен, насколько принятие западного менталитета позволило турецкой компании продвинуться вперед. Они мне говорили: «Мы можем сомневаться на стадии выбора дизайнера, думать, взвешивать “за” и “против”, но, если мы сделали выбор, мы уже не вмешиваемся в дизайн. Мы уже полностью, на сто процентов, тебе доверяем, что бы ты ни сделал». В России такого нет: даже если тебя пригласили и оплатили твою работу, ты не можешь быть уверен, что в итоге на прилавке окажется именно твоя работа. Скорее всего, руководитель компании будет вмешиваться в дизайн на всех этапах. Доверия нет. И, насколько я знаю, западным дизайнерам, которых приглашают в Россию, тоже приходится не так уж легко.

Amourette стал одним из самых продаваемых светильников дизайнера Дмитрия Логинова

— Что должно произойти в России, чтобы спрос на дизайнерские услуги и сам уровень дизайна начал расти?

— Я думаю, если кто и будет инициатором этого роста, то уж точно не те компании, о которых мы только что говорили. Первыми ласточками в создании компаний по производству дизайнерской мебели и светильников будут сами дизайнеры. Пусть это будет не в таких масштабах, как это делает фабрика «8 марта», но это будет пример хорошего вкуса, хорошего маркетинга и хорошего дизайна. Они владеют технологией нового поколения. Я знаю, что уже сейчас есть дизайнеры, которые занимаются каким-то мелким производством, я вижу, как они правильно себя позиционируют в соцсетях, как они общаются с прессой. Ничего этого не умеют крупные производители мебели. Я года два назад был на пресс-конференции с участием российских мебельщиков, и мне показалось, что я оказался в восьмидесятых годах. Даже язык, на котором разговаривают эти люди, он какой-то партийно-номенклатурный. Они не способны ни воспроизвести идеи, ни донести их до аудитории, которая будет готова купить их продукцию.

Эта проблема есть не только у нас. В Италии в промышленной зоне «Венеция», где сконцентрировано огромное количество производителей света и стекольных производств, можно увидеть, что две трети фабрики просто забито досками. Понятно, что кризис, но там не только кризис экономический, но и кризис семейного управления бизнесом, когда все построено на личностях, которые в шестидесятые годы создавали эти компании. Их дети и внуки часто не способны продолжать их дело, они не строили это, они не горят этой идеей. Все это им досталось по наследству, но они не могут поддерживать прежний уровень и пригласить внешнего управляющего тоже не могут, потому что архитектура этих компаний настроена на семейное управление. Там даже в голову никому не может прийти предоставить полномочия какому-то управляющему, поэтому компании и разоряются. Это грустно, но я не думаю, что все обречены на вымирание. Если люди достаточно умны и способны наблюдать за тем, что происходит на рынке, они смогут адаптироваться, им просто нужно больше доверять профессионалам.

— А как вы оцениваете эстетические предпочтения российских потребителей?

— В России всегда хороший спрос на классику, но если посмотреть шире, то никто не может предугадать, какой проект здесь может быть востребован. Классика — это самый беспроигрышный вариант. Но есть очень много людей, для которых он неприемлем, которые заинтересованы в современном дизайне. Им нужно предлагать то же, что и европейскому потребителю. У нас настолько неустоявшийся рынок, насколько неустоявшийся вкус у потребителя. Он постоянно меняется, и невозможно предугадать, что сработает, а что нет, поэтому компании с остроумным подходом к российскому потребителю уже перестали строить планы, сработает их проект на российском рынке или нет, особенно если это касается не массмаркета, и просто пробуют разные варианты. Они приводят на рынок какой-то продукт, демонстрируют, пытаются продвинуть, и, если дело не идет, просто сворачивают его, предлагают что-то другое.

В любом случае предугадать успех невозможно. Европейские вкусы тоже меняются. Сейчас, например, в почете винтаж и мебель в стиле шестидесятых. Не зря IKEA выпустила свой складной столик, он сейчас продается и в Москве, это самый первый продукт, который был сложен в плоскую коробку. Но я не особо интересуюсь мнением потребителей, мне ближе подход Стива Джобса, который считал, что потребители сами не знают, чего они хотят. И лучше на это не ориентироваться, лучше показать им что-то, на что они даже не рассчитывали. И это скорее вызовет интерес, чем то, чего они ожидают. Я не провожу исследований, которые выявят интерес потребителей к тому или иному образу, стилю или форме. Мне интереснее удивлять.          

NEW-версия Пола Маккартни

Вячеслав Суриков

Экс-битл выпустил шестнадцатый сольный диск и первый с 2007 года. Он называется «New» и содержит 12 новых песен

Фото: EPA

Бывший участник одного из самых популярных музыкальных коллективов в истории человечества — группы «Битлз», усыпанный бесчисленными наградами и званиями, в 71 год не собирается превращаться в памятник самому себе и продолжает писать музыку. Маккартни бодр, энергичен, его голос изменился, но остается одним из самых узнаваемых в мире. Его почти спонтанный концерт в Нью-Йорке на площади Таймс-сквер, анонсированный всего за час до начала, собрал тысячи поклонников. В интервью каналу Sky News Маккартни признался, что ему по-прежнему так нравится сочинять, что он «не может остановиться».

Еще одной причиной, которая подтолкнула сэра Пола к созданию новых песен, стали перемены в личной жизни. На концерте в нью-йоркской Школе искусств имени Фрэнка Синатры он признался, что на новый альбом его вдохновила третья жена — американка Нэнси Шевелл. Именно ей он посвятил заглавную песню, самую оптимистичную в альбоме и напоминающую ранние композиции «Битлз». Этот трек первым появился в сети, возвестив, что мрачное настроение, которое было так характерно для Маккартни, когда он писал предыдущий альбом «Memory Almost Full», осталось в прошлом. Запись трека «New» продюсировал Марк Ронсон, которого Пол привлек к работе над альбомом после того, как тот отыграл диджейский сет на свадьбе Пола.

В работе над «New» принимало участие сразу несколько продюсеров, обладающих опытом сотрудничества с лучшими современными музыкантами. В их число вошел и Джайлз Мартин — сын Джорджа Мартина, отвечавшего за звук самых главных альбомов ливерпульской четверки. В продюсерском разнообразии обнаружились свои плюсы и минусы: оно лишило альбом стилистической цельности, зато позволило Полу Маккартни по максимуму проявить композиторский талант и заодно освоить новые музыкальные направления.

В своих песнях Маккартни словно вернулся в те времена, когда «Битлз» еще не существовало, когда ему приходилось работать курьером и он только-только познакомился с Джоном Ленноном. Двенадцать композиций скрываются под обложкой, выполненной в духе американского художника-минималиста Дэна Флавина, с девятью разноцветными люминесцентными лампами — тремя горизонтальными посередине и шестью вертикальными по бокам. Пол Маккартни принарядился в духе времени, но, похоже, что внутри остается тем самым мальчиком из Ливерпуля, приехавшим с друзьями на свои первые гастроли в Гамбург с дешевенькой электрогитарой.

И в этом, возможно, главный секрет музыканта: достигнув всех вершин, которые только существуют в музыкальном бизнесе, Пол Маккартни остался верен самому себе. Как это могло произойти? По словам Пола, благодаря тому, что он отделяет ту часть себя, которая больше всего на свете любит петь и играть музыку, от той — второй, которая разбирается с проблемами, порожденными славой, и общается с бизнесменами. «Как ты пишешь песни?» — однажды спросил Дастин Хоффман у Маккартни. «Они появляются из воздуха», — ответил Пол. Неужели это тот самый воздух, который окружает и всех остальных?

От Маккартни всегда ждешь песню, которая будет хоть немного похожа на «Yesterday» или «Let It Be»: вдруг чудо повторится? Но с тех самых пор, как Леннон сравнил Маккартни с исполнителем сладкоголосых баллад Энгельбертом Хампердинком, сэру Полу приходится доказывать, что он не ищет в музыке легких путей. И все же лирические баллады рождаются в его голове. И так называемый «скрытый» трек «Scared» — как раз такая песня: «Я боюсь сказать, что люблю тебя. Мне трудно произнести простейшие слова. Но я готов умереть ради того, чтобы они прозвучали».        

Hi-End

В Нью-Йорке прошел благотворительный вечер Changing Watch, на котором компания Girard-Perregaux представила серию часов Mission of Mermaids — «Миссия русалок». Собственно, так называется документальный фильм Сьюзан Рокфеллер, посвященный сохранению Мирового океана и показанный на этом вечере (сама Сьюзан принимала непосредственное участие в разработке дизайна часов).

Сюзан и Дэвид Рокфеллер, звезды нью-йоркской благотворительной сцены, в 2013 году учредили проект Protect What is Precious («Сохрани то, что тебе дорого»), частью которого и стал фильм. Сьюзан, Дэвид, знаменитый музыкант и продюсер Нил Роджерс совместно с мануфактурой Girard-Perregaux устроили этот вечер, чтобы собрать средства для благотворительного фонда We Are Family, который занимается решением самых насущных экологических проблем.

Одна из центральных моделей серии — часы Sea Hawk MoM. Sea Hawk — это классическая спортивная модель Girard-Perregaux, представленная еще в 1940-е годы; Sea Hawk MoM, автоматические часы из стали и резины диаметром 44 мм, — ее современная версия с самыми необходимыми функциями помимо, собственно, времени: с малой секундной стрелкой, датой и индикатором запаса хода. На задней крышке выгравирована русалка, ставшая символом и движения за спасение океана, и всей серии часов. В Москву модель обещают привезти до конца года.

Carhartt — настоящая американская марка рабочей одежды, основанная в 1889 году в Детройте Гамильтоном Кархарттом. Начинала Carhartt с рабочих комбинезонов из денима и так называемого duck канваса — плотного хлопка, нити которого заходят друг на друга, образуя «шашечки». То есть это самая что ни на есть аутентичная американская одежда с тем, что сейчас принято называть «херитедж» (то есть наследие) и что сейчас супермодно. Еще в 1994 году Carhartt запустили проект Work In. Progress, прежде всего для европейского рынка, со всевозможными адаптациями рабочей одежды.

Все их вещи достойного качества и выглядят как надо, но особенно хороши теплые куртки — парки, анораки и проч. У Carhartt есть, например, знаменитая парка Ancorage с утепленным капюшоном или парка Trapper из водоотталкивающего материала с утепленными флисом карманами. Есть куртка Arctic из высокотехнологичного нейлона, есть парка Siberian, название которой говорит само за себя. В принципе любой из них достаточно, чтобы выглядеть модно и осмысленно в осенне-зимней московской повседневности. Тем более что модные и технологичные модификации рабочей одежды — один из главных современных мужских одежных трендов. Найти все это можно в магазине Carhartt, который недавно открылся в Дмитровском переулке.

К 120-летию ГУМа компания Guerlain выпустила аромат под оригинальным названием Place Rouge. Его сделал главный парфюмер дома Guerlain Тьерри Вассер, побывавший в Москве со своей матерью в 1977 году и запомнивший ГУМ как царство парфюмерии, «где прода

вались сотни коробочек с духами». Бог знает, что за сотни духов привиделись юному Тьерри в советском ГУМе, но аромат у него получился действительно ностальгический — с гелиотропом, фиалкой, жасмином и флердоранжем, заостренными бергамотом и розмарином, и с амброй и пачулями в финале. Духи разлиты в знаменитые герленовские флаконы с пчелками L’Abeille, пронумерованные и завязанные лентой темно-красного — фирменного гумовского — цвета. Стоит Place Rouge 15 тыс. рублей и продаваться будет соответственно только в Articoli в ГУМе.

Вряд ли кто-нибудь из тех, кто родился после 1985 года, знает, что такое мотоцикл «Урал». Между тем, в СССР это был главный мотоцикл с коляской и вообще довольно популярная вещь. И вдруг Ирбитский мотоциклетный завод, расположенный в Свердловской области, стал ньюсмейкером — они выпустили «Урал» совместно с американской маркой Pendleton (знаменита прежде всего своими шерстяными фланелевыми рубашками и изделиями из шерсти с этническими индейскими рисунками). Pendleton исполняется 150 лет, и это проект в честь ее юбилея.

К мотоциклу цвета лазурита Ural Gaucho Rambler LE прилагается все необходимое для походов, пикников и даже неблизких путешествий: шерстяной плед Journey West от Pendleton, набор сковородок, кофейник, кофейные чашки и тарелки.

Технические характеристики Ural Gaucho Rambler LE таковы: привод 2WD, дисковые тормоза Brembo, армированные шланги, усовершенствованная подвеска и четырехтактный двухцилиндровый двигатель. Крейсерская скорость мотоцикла — 105 км/ч. Стоить он будет 14,35 тыс. долларов.

Эта история — образец какого-то небывалого маркетингового гения держателей старых советских торговых марок. Именно так и надо обращаться с советским наследием — чтобы это было и ностальгически, и круто. Есть тут, впрочем, одна маленькая, но очень показательная деталь: купить Ural Gaucho Rambler LE можно будет только в Америке.

Брэд Аскалон придумал коллекцию мебели De Evolution как некий иронический концепт. Аскалон говорит, что это его реакция на экономическую рецессию и политический кризис, когда американская мечта среднего класса об уютном доме в тихом пригороде превратилась в тяжелую ипотечную фрустрацию. Коллекция стульев, кресел и пуфов выпущена вместе с фабрикой Dedar. Выглядят они так, будто только сошли с картин сюрреалистов, где весь материальный мир деформируется, растворяется и почти дематериализуется. Но при этом идеальная обивка вполне декоративна, а продуманная конструкция очень комфортна — и в этом сочетании технологий, эстетики и идеологии тоже бездна иронии.

«Фабричное» охлаждение

Сараев Александр

Кредитование МСБ притормаживает на фоне замедления экономики и ослабления эффекта от «кредитных фабрик». Придать стимул рынку в 2014 году могут новые меры господдержки, направленные на повышение доступности длинных кредитов

Фото: РИА Новости

первом полугодии 2013 года эффект от повсеместного внедрения «кредитных фабрик», который еще год-два назад серьезно стимулировал рост рынка, начал ослабевать. Все основные игроки запустили у себя поточное кредитование малого и среднего бизнеса, их «фабрики» уже вышли на плановую мощность по объемам кредитования, и эффект высокой базы сыграл против них. Давление на динамику кредитования МСБ оказало и замедление экономического роста. Технологии «кредитных фабрик» базируются преимущественно на статистике, собранной после кризиса 2008 года. В связи с этим крупные банки стали проводить более осторожную политику по выдаче кредитов МСБ, опасаясь, что действующие механизмы поточного кредитования могут не сработать в ухудшившейся макроэкономической ситуации.

В результате портфели банковских кредитов малому и среднему бизнесу выросли на 8,4% в первом полугодии 2013 года (против 10,0% за аналогичный прошлогодний период), до 4,9 трлн рублей. При этом если сравнивать темп прироста портфелей МСБ в период с 1 июля 2012-го по 1 июля 2013 года, то замедление темпов будет более очевидно (15,3% против 22,7% за период с 1 июля 2011-го по 1 июля 2012-го).

Таблица:

Рейтинг кредитоспособности банков от «Эксперт РА» (по состоянию на 10 октября 2013 г.)

Вклад малых

Основной вклад в динамику кредитования МСБ в первом полугодии 2013 года внесли средние и малые кредитные учреждения, увеличившие свои портфели на 12%, в то время как банки из топ-30 по активам прибавили лишь 6,1%. В результате доля первой тридцатки в кредитном портфеле МСБ сократилась за анализируемый период на 1,3 п. п., до 59,4% (см. график 2).

Ситуация с динамикой выдаваемых кредитов обратная: доля топ-30 в совокупном объеме выданных кредитов МСБ выросла в первом полугодии 2013 года до 52,6% против 49,4% за аналогичный прошлогодний период. Это стало возможным благодаря тому, что крупные банки, используя механизмы «кредитной фабрики», выдают небольшие суммы на более короткий срок. За последний год краткосрочные кредиты, выданные крупными банками, существенно повлияли на структуру всего кредитного портфеля МСБ (во втором полугодии 2012 года доля кредитов на срок до 12 месяцев составляла 65%, а в первом полугодии 2013-го —69%). В результате высокая оборачиваемость портфеля позволяет крупным банкам не только повышать свою рентабельность, но и наращивать долю в выдаче, однако остаток ссудной задолженности из-за низкой срочности увеличивается медленнее, чем у остальных кредиторов. В первом полугодии 2013 года поточное кредитование МСБ росло, как и год назад, за счет кредитов торговым предприятиям (доля кредитов торговому сектору по сравнению с первым полугодием прошлого года увеличилась на 2 п. п., до 51%). Таким образом, на рынке продолжилось смещение в сторону «простых» кредитных продуктов.

Основная часть клиентов, которые хотели получить финансирование, воспользовавшись преимуществами «кредитных фабрик», уже нашла себе «опорные» банки. В дальнейшем банки сосредоточатся на борьбе за переманивание клиентов из других «фабрик». Так, Сбербанк России в 2013 году запустил программу рефинансирования кредитов других коммерческих банков. Ставки при рефинансировании начинаются от 10% для надежных заемщиков.

Таблица 1:

Ренкинг по величине ссудного портфеля МСБ (без учета кредитов, предоставленных физическим лицам для бизнес-целей) по итогам 1-го полугодия 2013 года

По итогам первого полугодия 2013 года Сбербанк остается лидером по общему объему кредитов МСБ, ему удалось увеличить свой портфель на 34% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, что привело к росту его доли на рынке кредитования МСБ на 3,8 п. п. (до 27,8%). Столь впечатляющего результата, особенно по сравнению с темпами за предыдущий сопоставимый период (+1%), удалось достичь благодаря уже упомянутой программе рефинансирования кредитов других банков, а также новым кредитным продуктам. «Сбербанк вывел на рынок массово доступный продукт по проектному финансированию субъектов МСП, а также специальный продукт по финансированию индустриальных площадок, резидентами которых являются малые компании. Остальные игроки не выпускали принципиально новых продуктов, продолжая развивать программы скорингового кредитования, увеличивали максимальные суммы и сроки кредитования беззалоговых кредитов и кредитов на пополнение оборотных средств», — рассказывает Андрей Петров , директор управления малого бизнеса Сбербанка России. Кроме того, двойное опережение темпов роста рынка Сбербанк смог показать за счет изменения структуры кредитного портфеля МСБ, в котором снова стали преобладать кредиты для среднего бизнеса: их доля превысила 50%, хотя годом ранее колебалась на уровне 30%. «Сокращение кредитного портфеля малого бизнеса связано с проведенной в начале 2013 года внутренней пересегментацией клиентов, в результате которой часть была передана в сегмент среднего и крупного бизнеса», — говорит Андрей Петров.

В исследовании вновь после перерыва принял участие Россельхозбанк, заняв второе место в ренкинге по объему портфеля МСБ. Динамика портфеля ВТБ24, третьего по размеру портфеля участника рынка, более чем в пять раз превысила среднерыночные показатели (+83%), обеспечив ему лидерство по темпам роста среди банков из топ-10.

Среди лидеров ренкинга обращает на себя внимание банк «Возрождение», кредитный портфель МСБ которого, единственный из топ-10, продемонстрировал отрицательные темпы роста (–2%).

«Эксперт РА» впервые попросило банки при предоставлении данных для исследования выделять ту часть кредитного портфеля МСБ, которая выдается физическим лицам на бизнес-цели. Этот сегмент кредитования МСБ стремительно развивается, за период с 1 июля 2012 года по 1 июля 2013-го портфель таких кредитов вырос на 45%. «Главное преимущество такого кредита — оперативность и простота оформления. Удобнее открыть счет физического лица вместо счета индивидуального предпринимателя, для которого нужно множество разных документов», — говорит Григорий Варцибасов , член совета директоров банка «Траст». Снижение прозрачности заемщиков на фоне замедления экономики и роста социальных взносов для ИП — одна из главных причин активного развития ФЛ-сегмента кредитования МСБ.

Лидером в этом сегменте стал ВТБ24, увеличивший свой портфель на 27%, до 60,2 млрд рублей (см. таблицу 2). Банк «Траст», кредитный портфель МСБ которого практически полностью состоит из кредитов физлицам на бизнес-цели, показал прирост на уровне 21%. За прошедшие 12 месяцев активно развивали данное направление бизнеса Азиатско-Тихоокеанский Банк и БИНБАНК, показавшие максимальные темпы прироста (+126% и +114% соответственно) среди топ-10 банков.

Таблица 2:

Ренкинг по размерам портфеля кредитов, предоставленных физическим лицам для бизнес-целей

Работа над ошибками

Активное наращивание портфелей кредитов МСБ крупными банками в прошлом году за счет упрощения процедуры выдачи кредитов привело к росту просроченной задолженности. Однако с середины 2012 года доля просрочки в сегменте МСБ существенно снизилась: если на 1 июля 2012 года она составляла 9,1%, то на 1 июля 2013-го уже 7,8% (см. график 3). При этом просроченная задолженность в сегментах кредитования крупного бизнеса и розничных клиентов стабилизировалась на уровне 3,5% и 4,3% соответственно.

Основная причина снижения уровня просроченной задолженности в сегменте МСБ — отработка крупнейшими банками механизмов поточного кредитования. По завершении периода активного внедрения «кредитных фабрик» крупные банки сосредоточили свое внимание на повышении качества работы этого механизма, что в итоге позволило снизить просроченную задолженность. Так, просроченная задолженность топ-30 крупнейших банков по кредитам МСБ составила на 1 июля 10,3% против 12,3% годом ранее (см. график 4).

Другая причина снижения просрочки при кредитовании малого и среднего бизнеса — массовое списание долгов, образовавшихся в 2008–2010 годах. Прежде чем кредитор может списать безнадежный кредит МСБ с баланса, проходит, как правило, около трех лет. В связи с этим к концу года просроченная задолженность МСБ вновь может увеличиться. По словам многих участников рынка, наблюдается некоторое ухудшение профиля клиента в совокупности с либерализацией условий кредитования, Однако, считают специалисты, вряд ли уровень просрочки превысит 9–10% по итогам 2013 года.

В надежде  на перелом

Сегодня, когда исчерпан эффект «кредитных фабрик» и замедляется экономический рост, дать новый стимул кредитованию МСБ способно государство, ведь малый и средний бизнес может стать одним из ключевых инструментов восстановления экономического роста. Неудивительно, что, несмотря на секвестр бюджета, государство объявляет о целом ряде мощных мер поддержки МСБ, которые призваны активизировать рост кредитования уже в перспективе года-двух. Власти понимают, что без всесторонней поддержки малый и средний бизнес недостаточно конкурентоспособен, особенно после вступления России в ВТО, и это понимание должно уберечь рынок от резких падений.

Именно меры государственного стимулирования кредитования МСБ должны стать главным драйвером роста рынка в 2014 году. За счет оптимизации уже действующих механизмов и реализации анонсированных совсем недавно государство сможет улучшить структуру портфелей МСБ, простимулировав банки выдавать более длинные кредиты.

Для упрощения доступа МСБ к кредитам предполагается использовать средства Фонда национального благосостояния. Минэкономразвития предложило ежегодно размещать 100 млрд рублей из средств ФНБ на депозиты Внешэкономбанка под 5,25% годовых на 10–12 лет. Эти деньги позволят сформировать длинные пассивы для банков, которые послужат источником предоставления кредитов для МСБ. Кроме того, банки, выдающие кредиты малому бизнесу, смогут привлечь финансирование, используя механизм секьюритизации банковских кредитов (вероятнее всего, секьюритизацией таких кредитов будет заниматься МСП-банк).

Помимо этого планируется создание Федерального гарантийного фонда (ФГФ). Фонд станет ядром национальной системы гарантийных организаций. Предполагается, что он будет координировать работу региональных гарантийных фондов, региональных микрофинансовых организаций, выдавать контргарантии и прямые гарантии субъектам МСБ. Его работа позволит предпринимателям получать больше кредитов на выгодных условиях, а банкам — повысить качество активов, что позитивно отразится на эффективности господдержки МСБ.

Среди уже реализованных государственных мер по стимулированию малого бизнеса — отказ с 2014 года от двойного коэффициента при расчете социальных взносов для ИП, введение которого в 2013 году повлекло уход «в тень» более 500 тыс. индивидуальных предпринимателей.

Меры государственной поддержки должны изменить динамику рынка (последние два года темпы роста неизменно снижались), тем не менее для реализации объявленных государством мер поддержки потребуется не менее 6 месяцев, поэтому прогноз на 2013 год мы оставляем прежним (прирост портфеля кредитов МСБ на 15–17%). Подтверждая прогноз «Эксперт РА», данный в 2012 году, драйвером роста рынка до конца 2013 года останутся короткие кредиты торговым компаниям. «Торговый сектор отличает высокая оборачиваемость капитала и сохраняющийся высокий уровень рентабельности, что позволяет торговым компаниям легко обслуживать кредиты по предлагаемым на рынке процентным ставкам. У производственных предприятий оборачиваемость капитала существенно ниже, что зачастую вызывает сложности с обслуживанием долга по процентным ставкам, предлагаемым в рамках “кредитной фабрики”», — говорит Андрей Петров. Тем не менее мы ожидаем, что доля торговых организаций перестанет расти в 2014 году, когда заработают новые меры господдержки.

Если планы правительства и Банка России реализуются, макроэкономическая ситуация будет стабильной, а темпы роста ВВП ускорятся до 3% в 2014 году (прогноз Минэкономразвития), мы ожидаем, что темп прироста кредитования МСБ может достичь 18%.

При неблагоприятном развитии событий — рецессии в экономике, затягивании с внедрением мер поддержки МСБ или их безадресной направленности — рынок продолжит замедляться. И тогда темп прироста кредитных портфелей МСБ сократится до 10–12% по итогам 2014 года.

Как мы считали

Исследование "Эксперт РА" основано на результатах анкетирования банков, а также на серии углубленных интервью с участниками рынка кредитования малого и среднего бизнеса.

В рамках анкетирования мы просили банки указывать данные по объему финансирования предприятий, соответствующих ФЗ "О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации". Собирались также сведения о кредитовании физических лиц на бизнес-цели. Использовалась проверка предоставленных данных на основе расчета доли МСБ в ссудных портфелях и доли МСБ в оборотах по выдаче кредитов; дополнительно запрашивались бланки подтверждения, подписанные и заверенные представителями банков, курирующими соответствующее направление бизнеса. Объемные показатели по рынку брались на основании статистики ЦБ. В исследовании приняли участие 93 банка. По нашим оценкам, охват рынка составил порядка 64%.

Таблица:

Критерии отнесения хозяйствующего субъекта к МСБ

График 1

В первом полугодии 2013 года уменьшение эффекта от "кредитных фабрик" охладило рынок

График 2

В первом полугодии 2013 года доля крупнейших банков в портфеле МСБ опустилась ниже 60%

График 3

Просроченная задолженность МСБ снизилась в первом полугодии 2013 года

График 4

Доля проблемных кредитов снизилась за счет крупных банков

График 5

В 2013 году портфель МСБ вырастет на 15-17%

Бурбоны и железный Феликс

Максим Соколов

Максим Соколов

Обсуждение в Мосгордуме судьбы памятника Ф. Э. Дзержинскому, до 1991 г. стоявшего в центре Лубянской площади, и последующее решительное опровержение разговоров о планах поставить его на прежнее место производят впечатление некоторого лукавства. Если вообще никаких планов не было, неясно, зачем было обсуждать, — памятник стоит себе на задворках ЦДХ в полном порядке и есть не просит. Как говорил граф Толстой об обществах трезвости, «Это когда собираются вместе, чтобы водку не пить? Вздор — чтобы не пить, незачем собираться. А если уж собираются, то надо пить».

Подозрения усугубляются тем, что несравненная МГД, избранная в 2009 г., сплошь состоит из птенцов гнезда Лужкова, а бывший мэр любил эту тему и поднимал ее еще в 2002 г., отмечая, что памятник Дзержинскому безупречен «в скульптурном и архитектурном плане», а сам Феликс Эдмундович был «сильной, яркой личностью, проявившей себя в созидательном ключе». Причем, по данным Ю. М. Лужкова, в 2002 г. 60–75% москвичей и россиян выступали за то, чтобы вернуть памятник на Лубянку. С тех пор только Ю. М. Лужков канул в Лету, а так вряд ли что-нибудь сильно переменилось. Так что предположение, что МГД зондировала почву, имеет право на существование.

Если обратиться к истории, то примеров восстановления статуй, низвергнутых при народных волнениях, не так много. Случаев, когда восстанавливали памятники Ленину в городах, освобожденных из-под немца, мы не берем, ибо свергал их не народ. Равно как памятник кайзеру Вильгельму I в Кобленце, в месте слияния Рейна и Мозеля, разрушенный артиллерийским огнем в 1945 г. и восстановленный в 1993-м, — это все же другой жанр. И Вильгельм — это не совсем символ Третьего рейха, а американские войска, стрелявшие по статуе, — это не свои собственные санкюлоты.

В сущности, единственной страной, дающей нам примеры восстановления символов прежнего режима на прежнем месте и в прежнем виде, является Франция. Как сокрушение статуй было массовым занятием в 1792 г., так после воцарения Людовика XVIII наступило их восстановление. Конный памятник Людовику XIII вернулся на Королевскую площадь (ныне площадь Вогезов), памятник Генриху IV — на стрелку Сите, памятник Людовику XIV — на площадь Побед, хотя и в несколько преобразованном виде: до 1792 г. Король-Солнце был пешим, а с 1828-го — конным. На Вандомскую площадь (прежде — площадь Людовика Великого) Луи-ле-Гран не вернулся, потому что там уже стояла Вандомская колонна. Не вернулся на площадь Согласия (прежде — площадь Людовика XV) и тезоименитый король. После 1815 г. идее восстановить дореволюционный памятник противостояла не менее обоснованная идея увековечить память короля-мученика Людовика XVI, казненного на этой площади, когда она называлась площадью Революции. Споры прервала революция 1830 г., и при Луи-Филиппе поставили египетский обелиск из Луксора. Кстати, неплохая идея для Лубянки — по крайней мере, есть что обсудить следующий раз в МГД.

Сходно сложная судьба была и у Наполеона на Вандомской площади. В 1815 г. статую, венчающую колонну, сняли (причем бронза пошла на восстановление памятника Генриху IV, своеобразный круговорот), при июльской монархии на колонне опять появился император, по решению Парижской Коммуны колонну вообще свалили вместе с императором, при Третьей Республике ее восстановили, причем за счет Г. Курбе, который при коммуне заведовал культурой и руководил обрушением колонны (грозное предупреждение тогдашнему зампреду Моссовета С. Б. Станкевичу, исполнявшему аналогичную роль в деле низвержения железного Феликса).

Теоретически говоря, можно было бы и Москве приобщиться к данному аспекту парижского шика (все прочее в Москве и так шикарно), но есть и некоторые тонкости монументальной реституции, наличествовавшие во Франции и отсутствующие у нас.

Восстановление королевских статуй происходило в рамках восстановления прежней династии. То время так и называется: эпоха Реставрации. Формально Людовик XVIII вообще был королем Франции с 1795 г., ибо формально династия и не прерывалась, le roi est mort, vive le roi, так что восстановление символов ancien regime было делом естественным. Чего нельзя сказать о нынешней РФ: формально нынешние власти никак не являются правильными наследниками лиц, правивших СССР до 1991 г.

С другой стороны, и Ф. Э. Дзержинский по занимаемой им должности никак не может быть сравнен с монархами (вообще с первыми лицами) прошлого. Известность он приобрел как первый начальник советской тайной (впрочем, даже не очень тайной, красный террор был весьма и весьма явным) полиции ВЧК-ОГПУ. Не сказать чтобы властители прошлого не нуждались в карательных органах. Преображенский приказ при Петре I, Тайная канцелярия и Тайная экспедиция при его преемниках тоже были не самыми гуманными учреждениями, однако памятники Ф. Ю. Ромодановскому (и даже екатерининскому сподвижнику С. И. Шешковскому) все же трудно себе представить.

Рассказы о деятельности Ф. Э. Дзержинского по борьбе (вполне похвальной) с детской беспризорностью несколько напоминают стишок «Дедушка Ленин влюблен был в детей. // “Где твои папа и мама, Андрей?” // “Папа расстрелян, а мама в ЧК”. // Долго Ильич утешал паренька». Не видеть некоторой причинно-следственной связи между красным террором и детской беспризорностью — для этого нужно обладать весьма специфическим зрением.

Г. Л. Скуратов-Бельский (Малюта) был мужественным воином и пал на войне честно, как солдат, но в памяти народной он оказался отмечен не этим. Точно так же, как памятник Ф. Э. Дзержинскому, стоявший на Лубянке, не мог не ассоциироваться с возвышенным учреждением и еще в 70-е гг. на жаргоне московских таксистов назывался пугалом. Народная память — она такая.

Поэтому приобщаться к парижскому шику эпохи Реставрации, начиная шик с начальника тайной полиции, вряд ли стоит. В культуре таких прецедентов нет.         

Оглавление

Не мести, а порядка Бунт районного масштаба О возвращении на круги своя Франшиза в пакете Вертикаль от поля до прилавка ОСК и стратегия самообмана Visiosmart: когда зеркало тебя узнает Законы фондовой рулетки Пора в топ-20 Отдайте нам… (список прилагается) Куда уходит Украина «Мы не видим препятствий» Дизайн, который должен удивлять NEW-версия Пола Маккартни Hi-End «Фабричное» охлаждение Бурбоны и железный Феликс Fueled by Johannes Gensfleisch zur Laden zum Gutenberg