«Внук Персея. Мой дедушка – Истребитель»

- 4 -
Harry Games

Мальчика звали Амфитрион, и он не хотел быть проклятым. Он лег на спину и стал смотреть вверх. Мелкие камешки щекотали лопатки и поясницу. Наверху высился холм и стены Тиринфа. Охристо-серый змей обвивал горб земли, кусая хвост пастью главных ворот. Кончик хвоста, волей зодчего угодивший в клыки змею, звался Танатодромосом — Коридором Смерти. Такой узкий, что один-единственный воин не мог там как следует закрыться щитом, он подставлял захватчика под ливень жгучей смолы и град стрел. Город, к большому сожалению мальчика, еще никто не штурмовал. Амфитрион знал секреты Танатодромоса из рассказов взрослых, и ему всегда становилось легче, когда он глядел на стены. Каждый камень крепости был родичем той мелюзге, что ворочалась под Амфитрионом, но таким дальним, таким могучим родичем, что и сравнивать нелепо. Мальчик, крупный для своих лет — «мой бычок», говорила мама, целуя сына в вихрастую макушку — весил чуть больше таланта[3]; камень в стене, чешуйка тиринфского змея — в четыреста раз больше мальчика. Так сказал папа, а папа не ошибается.

Когда у тебя есть не только дедушка Пелопс, но и прадедушка Зевс — хорошо понимаешь разницу между собой и кем-то.

— Сам дурак, — Ликий, вредина, никак не желал угомониться. — Твой дедушка Пелопс возницу Миртила со скалы сбросил! А тот его проклял. Тьфу, говорит, на тебя, и на сыновей твоих, и на их сыновей с внуками-правнуками…

— Когда? — спросил Амфитрион.

— Что — когда?

— Когда проклял, говорю?

— Пока вниз летел.

— Долго он у тебя летел. Много наговорил.

— Там высоко было, — неуверенно сказал Фирей, брат-близнец Ликия. — Оно, когда со скалы, знаешь как долго? Можно аж до прапрапра… Далеко можно растреклясть.

Борьба закончилась, а колесничное дело не началось. Учитель Спартак, фракиец, отец приставучих близнецов, опаздывал. Мальчишек оставили на произвол судьбы — ненадолго, сказал, ухмыляясь, борец Гелон. Силач, способный унести на плечах быка, он не знал, что судьба равнодушна ко времени — ей без разницы, день или век.

— Да хоть сто раз «пра»! Меня не касается.

— А вот и касается!

— А вот и нет!

— Это еще почему?

— Он сыновей дедушки Пелопса проклял, а я от дочки родился…

- 4 -