«Криминальная история христианства»

- 5 -
Harry Games

Конечно, так называемые большие христианские церкви будут рассмотрены обстоятельно, особенно папство, «искуснейшее из всех построек», которую Шиллер видел «достижимой лишь благодаря беспрерывному отрицанию правды», которую Гете обзывал «Вавилоном», «матерью столь великого обмана и заблуждения». Однако будут подробно рассмотрены и внецерковные формы христианства, ересиархи наряду с ересиологами, секты, сепаратистские объединения и все это не только применительно к универсальным представлениям о криминальном, человеческом, но также к центральным этическим мыслям синоптиков евангелистов, к христианскому самопознанию как религии Евангелия, любви, мира, как «истории искупителного подвига Христа» в том числе. Последнее понячие появилось, правда, лишь в XIX веке, в XX подверглось нападкам евангелических теологов Барта и Бультманна, но в то же время охотно употребляется самими протестантами, понятие, которое объемлет временное пространство от «сотворения» мира (или первого «пришествия Христа») до «Страшного суда» — «все случившееся от блага (или зла)» Дарлапп.

Соотнесено будет христианство и с попранными поздней церковью обязательствами, такими, как запрет военной службы сначала для всех христиан, потом для духовенства, запрет симонии, процентов, ростовщичества и многих других вещей «Христианство это Евангелие радости, — писал св. Франц из Салеса, — и если оно не приносит радости, это не христианство». А для папы Льва XIII «даже сверхъестественный принцип церкви в том откроется, что увидят, что благодаря ей случается и делается».

Как известно, сохраняется кричащее противоречие между жизнью Христа и его учением, противоречие, которое издавна пытаются притупить, приуменьшить ссылками на извечный антагонизм идеала и действительности — напрасно пытаются. Никто, однако, не проклял христианство, раз оно не реализует свои идеалы ни целиком, ни наполовину, ни еще меньше. Однако оно понимает, как я сказал в 1969 г в речи, которая довела меня до судьи, «понятие человеческого и даже слишком человеческого несколько широко, если от столетия к столетию, от тысячелетия к тысячелетию реализуют прямо противоположное, короче, если всей своей историей оно засвидетельствовано только как высшее проявление и реальное воплощение, как абсолютная вершина всемирно-исторической преступности».

- 5 -