«Криминальная история христианства»

- 6 -
Harry Games

Об этом, таким образом, идет речь. Не достигнут идеал не только частично, в определенной степени, нет, его, так сказать, бьют в лицо постоянно, и одновременно со всей претенциозностью разыгрывают роль защитника святых идеалов, даже высшей моральной инстанции мира. В признании такого лицемерия, выражения не «человеческой слабости», а не имеющей равной духовной низости и исток этой криминальной истории Бог идет в башмаках дьявола (см. Послесловие).

При этом моя работа не только криминальная история, но также, как говорит заголовок, история христианства, история христианских династий, христианских князей, христианских войн и мерзостей, история по ту сторону всех организационных и конфессиальных границ, история многих форм действия и поведения христианского мира, включая последствия секуляризации, которые развились, отделившись от исходного пункта, внутри культуры, хозяйства, политики, во всей толще общественной жизни. Однако сами христианские историки едины в том, что их дисциплина охватывает «возможно широкий радиус христианского проявления жизни» (К Борнкамм), интегрирует все «только мыслимые измерения исторической действительности» (Эбелинг), даже «со всеми изменениями содержательного, объективного характера» (Рендторф).

Историография делает различие, правда, между мирской историей (употребляемое теологами как историками понятие противоположность Спасению, святому) и церковной историей — в качестве самостоятельной дисциплины, как известно, лишь с XVI столетия. Однако сколько бы обе — не случайно — ни писали раздельно, фактически церковная история не больше как составная часть общей истории, как «священная история» она охотно прячется, в отличие от общей, за «божественные святые дела», «совокупностью божественной милости и человеческого греха» (Блезер), за провиденциальной, метафизической глубокомысленностью — мистицизмом.

- 6 -